– - Дери меня твари Хаоса!
– - в сердцах пожелал я.

Лет с пятнадцати у меня как раз начался активный период роста. Я был голоден всегда, даже во сне! Это чувство было таким привычным, что игнорировалось как нечто несущественное, но сейчас, после... В общем, только что осознал во всей красе, что значит жрать хотеть! Как будто месяц на сухом пайке в горах провёл, да и тогда меньше жрать хотелось!

Ладно, сейчас будем этот вопрос решать.

Найдя свой арбалет, я взлетел и направился в сторону леса, подальше от домика. И направление автоматически отследил. Хоть дичь постреляю, а то ведь либо помру с голоду, либо сам кого-нибудь убью.

Костерок потрескивал, щедро разбрасывая искры. Одного фазана вполне хватило, чтобы перестать хоть ненадолго чувствовать этот бешеный голод. Рядом лежала убитая косуля. Я же ушёл в глубокую медитацию, замедляя обмен веществ в организме и немного перестраивая его работу. Если я всегда буду такой голодный, то начну кидаться на окружающих, а допустить помутнение рассудка из-за такой досадной мелочи никак нельзя. Медитацию, как и прежде, терпеть не могу. Раньше считал что скучно, сейчас -- нудно и бесполезно. Вокруг столько дел, которые можно сделать за потерянное на идиотскую медитацию время. Но -- никуда не денешься.

Так... биохимия организма в норме. Слегка перестроить работу... Что ещё не так? Хм... Гормональный фон. На данном этапе, для подростка -- всё нормально, но для нынешнего меня такие всплески, резкие перепады настроения и отключение мозга при виде открытого декольте у красивой девушки, никак не приемлемо. Значит, придётся поработать, только бы хуже не стало...

Не стало. Теперь буду в разуме. В большинстве случаев... Вернёмся к другим проблемам...

Минут через тридцать я прекратил своё дело. Собственное тело отказывалось подчиняться. Повлиять мог, но не слишком сильно. Восстановить нормальную трансформацию не удалось, повреждённые лёгкие тоже не поддавались влиянию. Но хоть что-то сделал. Если раньше процесс бурного роста должен был закончиться годам к двадцати восьми, то теперь эта цифра отодвинулась примерно до тридцати пяти. Зато не буду вечно голодным, что при моём образе жизни немаловажно.

Затушив костёр и заложив его камнями, я закинул свою добычу на плечо, удобно перехватив и, решив размяться, побежал, отслеживая направление.

Яр встретился на полпути к моему временному пристанищу. Я остановился, окинул его оценивающим взглядом. Он ответил мне тем же.

– - Охотился?
– - риторически поинтересовался Яр.

Странный человек. Что-то подсказывает мне, что этот лесник далеко не так прост, как кажется.

– - Раны брата скоро заживут, -- ровно ответил я.
– - Нам предстоит долгий путь, и я не уверен, что охота всегда будет удачной.

Мужчина помолчал, разглядывая мой чёрный венец и явно думая о чём-то своём. Усмехнулся криво и предложил:

– - Я знаю, как лучше и быстрее приготовить мясо, чтобы оно долго не портилось.

– - Желаешь помочь?
– - хмыкнул я.

– - Если позволишь, Владыка, -- и охотник склонился, но почти сразу выпрямился, ожидая моей реакции.

– - Позволю.
– - Пусть поможет. Хотя, едва ли он знает что-то, чего не знаю я.

С косулей мы разобрались часа за полтора. Ровные, одинаковые полоски мяса были разложены на широкой доске, останки моей добычи уничтожены или пущены в дело. Охотник оглядел получившуюся картину.

– - Владыка, не возражаешь, если дальше я сам повожусь?

Покосившись на человека, я понял, что успел устать. Н-да, неприятно снова быть подростком. Годы только прибавили мне выносливости и сил. А сейчас всё исчезло, как небывало.

– - Только не испорть, -- сказал я, и вышел.

Кружным путём, чтобы не попасться на глаза брату или охотнице, вышел к озеру. Синяя, кристально чистая вода в зеркальной глади отражала небо. Покой, глубокая синева и дыханье чистоты... Нестерпимо захотелось смыть с себя следы крови убитого животного. И не видя причин себе отказывать, я скинул камуфляж и с удовольствием окунулся в холодную чистую воду. Преодолевая усталость и лень, заставил себя поплыть на середину озера. Мышцы разогрелись, и просто плыть стало на редкость хорошо.

Наплававшись до ломоты в теле, я вылез на берег. Солнце ещё высоко. Идти к домику не хотелось. Устроившись на берегу, снова уставился на умиротворяющую гладь синей воды. А ведь с заходом солнца мне придётся снова вернуться к брату. "Возвращайся" -- отзвуком эха памяти прозвучал голос светлого в сознании.

Легко сказать, Ван. Легко сказать...

Но что-то нужно делать.

Достав гитару, и неуверенно огладив ладонью струны я "услышал" её недоумение. Откликнулась. Надо же... Ты так давно молчишь, моя красавица.

Пальцы легли на гриф, прижали аккорд, прошлись по струнам... Звучишь. Но сколько сомнений в твоём голосе! Ты сомневаешься во мне. Ты неуверенна так же, как я сам в себе не уверен. Знаю, знаю, милая... но давай хотя бы попытаемся найти взаимопонимание. Ещё не единение, как раньше, но хоть что-то... Помоги мне, моя драгоценная! Кажется, я потерялся в этом мире. Как раньше, помоги мне найти себя.

Но ответом на мой зов стала боль в пальцах. Струны порезали их как ножи! Ты не хочешь говорить со мной? Боишься меня? Ты... восприняла меня как чужака. Что ж... не смею тебя принуждать.