– А кто у нас производитель?

Пашка вскинул глаза и впервые неуверенно, нервно улыбнулся.

– Наверное, это инструмент древних магов, может быть, еще тех, которые были до друидов… Скорее всего, это вообще игра сидов. Они, наверное, просто принесли ее в наш мир. Когда-то играли с людьми… А потом и люди научились… ну, некоторые.

– Значит, та сторона…

– Темная сторона Луны, ага. Темная сторона силы. Все киношные штампы в одном флаконе. Хотя для них-то она наверняка не темная… Для них она просто – их сторона. Но, черт, папа, чего они хотят от тебя? Я-то попал к ним по глупости, в Самайн, сам нарвался… Но при чем тут ты?

Имс поморщился.

– Я тоже, видать, попал к ним однажды в Самайн, только сам не понял. А что до «зачем», то ведь ты читаешь кучу фэнтези, и там наверняка все персонажи бренчат словом «предназначение».

– Угу, – кивнул Пашка. – Все по законам жанра. Было бы клево, если бы… если бы не в жизни. Не в нашей жизни.

– Не кисни только, – сказал Имс. – Мне надо кое-что обмозговать. Иди ложись спать.

Пашка кивнул и поплелся в свою комнату, на ходу снимая красную худи, уже не боясь показать запястье, а Имс похлопал по карманам домашних штанов в поисках пачки сигарет, не нашел, чертыхнулся, взял сигареты с холодильника и вышел на балкон.

И поймал себя на мысли, что если бы не Пашка, он бы, скорее всего, даже порадовался такому развороту событий. От размеренного ритма жизни преуспевающего бизнесмена он начинал тихонько дуреть.

Все к лучшему, все служит гармонии? Правда, Корвус? Ну-ну.

Глава 12

Имсу снилась Мальта.

Совсем недолгое время ему довелось там пожить, но он считал этот остров одним из райских земных уголков.

Притащил его туда Артур – попросил помощи, и Имс не смог отказать. Небольшое дельце, расследование подделки картины Караваджо, висевшей в одном из знаменитых музеев, незаметно обернулось в запутанную авантюру с участием сицилийской мафии, Ватикана и искусственным погружением клиента в сон с помощью малоизвестного мировой науке прибора и уже хорошо известного ближневосточному черному рынку наркотика.

Сны всегда были его наказанием – это Имс помнил, даже когда находился во сне.

Он сидел сейчас в том самом кафе, где они с Артуром когда-то просчитывали варианты планов в пресловутом расследовании. Кафе располагалось на террасе, с которой взгляд падал на барочный собор с облупившейся черепичной розовой крышей и ржавыми бочками для воды на ней, нагреваемыми солнцем. После собора взгляд тонул в синей пустыне моря, незаметно переходящей в небо. Столики и стулья здесь были черные, резные, словно кружево, и в полдень дико нагревались.

Имсу всегда нравилась близость моря. Море расслабляло в нужной мере, без потери тонуса.

Имс прекрасно осознавал себя во сне – опыт, как говорится, не пропьешь. Вот и сейчас он не только понимал, что спит, но настороженно ожидал дальнейшего развития событий.

Он только успел взглянуть на возникшего из ниоткуда официанта, заказал ему ристретто, а когда повернулся, едва сдержался, чтобы не выругаться: перед ним сидел Артур.

Молодой американский еврей из интеллигентной семьи, проживающей сейчас в Париже, человек, одержимый историей искусств, которого непонятно каким ветром занесло в ту опасную сферу деятельности, которой занимался Имс. Сначала-то Имс, наивный, как дитя, вообще полагал, что российские шпионы в этой сфере первопроходцы. Пока не узнал, что на американских военных базах такие разработки велись еще со времен Кеннеди, а корнями уходили в английские университетские лаборатории начала двадцатого века. Пока не познакомился с такими ловкими ублюдками, как Артур, Суддеш и этот толстощекий американец с трогательным ленинским прищуром. В свою секретную зону Имс никого из них, конечно, не допускал – они так никогда и не узнали, кем он был в действительности, но дел вместе с ними провернул немало – и многому в процессе научился. Стал тем, кем стал.

Сейчас Артур сидел, как всегда, с несколько поучающим видом, одетый просто, но почему-то очень похоже на глянцевую журнальную картинку. Все эти бежевые и серые вещи, вроде бы безликие, пока не узнаешь их стоимость. По крайней мере, Артур избегал мешковатости, рубашка, брюки и жилетка сидели на его стройной тонкой фигуре, как влитые.

– Пришел прочитать очередную нудную лекцию, Арти? – спросил Имс, прекрасно, конечно, отдавая себе отчет, что Артур – его собственная проекция.

А раз так, значит, спрашивал он у своего подсознания – и оно всегда знало ответ. Хотя… Насчет проекции он теперь не так был и уверен. В последнее время Имс начал сомневаться в очевидных фактах. Как там говорилось, в этой бессмысленной, на Имсов взгляд, и безразмерной мистической эпопее? Мир сдвинулся? Вот да – мир сдвинулся.

– Имс. Тебе недостает логики, – чуть надменно ответил этот гаденыш.

Лицо у него было – как у какого-нибудь чингизида, надменное и бесстрастное, золотое в лучах солнца: ну просто статуя. Американский еврей имел азиатский разрез глаз, где-то в семействе притаились корейские корни. Артур всегда удивлял, насколько Имс вообще мог кому-нибудь удивляться.

– Давай, выкладывай, не томи, ради всех богов, – Имс был раздражен, ему казалось – у него совсем нет времени.

Артур пожал плечами и поднес к губам чашку кофе, невесть откуда взявшуюся. А вот Имс все еще ждал несуществующего официанта, дурак.

Он дернул углом рта, и перед ним на белой скатерти тоже появилась чашка – с черным, как нефть, ристретто.

– Вот тебе и ответ. Ты не можешь последовать за ними в жизни – тебе не хватает информации. Но во снах ты – как рыба в море, а они часто приходят во снах. Кто мешает тебе нырнуть за ними? Может, ты увидишь и не все, что хочется, но что-то же увидишь.

Имс задумался. Смысл в словах Артура, определенно, был. На что там Корвус намекал? Что использовать сны для передачи информации для его народца естественнее, чем дышать? Что ж, Имс тоже имел кое-какой опыт, он не был простым обывателем. Смирно сидеть и выполнять чьи-то прихоти он точно не собирался. Не собирался быть чьей-то шлюхой.