– Любишь чудеса? – спросил Корвус с очередной медовой улыбкой.

– Я уже понял, что ты тот еще фокусник, – вздохнул Пашка и поправил сползшую на одно ухо шапку. Хотя в доме совсем не было холодно.

Корвус усмехнулся и повел ладонью по воздуху – доска стола тут же засветилась белым и голубым, высвечивая сложный контур линий и знаков – что-то похожее на карту звездного неба, Пашка точно не понял. Главным в рисунке оказалась мерцающая сетка, превратившая стол в шахматное поле – сплошные клетки по всей поверхности. Следом из воздуха вывалилась куча маленьких круглых блестящих камней – одни белые, другие черные.

Пашка только было намеревался спросить, что это за ерунда, но вдруг застыл с открытым ртом – его оглушило узнаванием. Сердце билось так, что грозило выпрыгнуть даже не из груди – из висков. Пашка обнаружил, что по лбу уже давненько проложил дорожку холодный пот.

– Если я что-то загадаю и выиграю, мое желание сбудется? – стуча зубами от волнения, выдавил он.

– А ты молодец, – прищурился Корвус. – Неглупый юноша. Да, в общем, ты прав, и это было бы неплохим бонусом, но ты вряд ли выиграешь. Хотя я бы на твоем месте сильно постарался – ведь ты знаешь правила. Белые или черные?

– Белые, – промямлил Пашка.

– А черные в этой игре начинают, мой дорогой. Но выбор сделан.

И Корвус с изяществом хищника вынул из кучки угольно-черных сверкающих камней первый и положил его на поле.

Пашка плохо помнил, что делал. Его сознание точно раздвоилось – кто-то более умный и хладнокровный, чем он сам, но по недоразумению деливший с ним одно тело, следил за игрой и делал ходы. Сам же он только мог понимать, что не выставил себя на посмешище сразу – игра длилась.

Впрочем, она могла быть очень долгой, подобная игра, Пашка уже это знал.

Изредка порывами налетал ветер, дребезжал подвесками, задувал под тонкую куртку, а иногда доносил разные странные звуки – то чей-то вой, то крики и карканье, то звук рога, вот теперь-то Пашка его узнавал, зря переживал, что дело обойдется без антуража. Только его это совсем не радовало. Он конкретно вляпался. И очень по-глупому.

И даже нисколько не удивился, когда обнаружил, что проиграл.

Корвус хлопнул в ладоши, и все исчезло. Даже подобие оранжевой лампы погасло.

– Пойдем, провожу?

Пашка уныло поплелся за ним, снова поправляя шапку – все-таки после стирки она здорово растянулась, и если раньше это казалось даже милым, то теперь бесило.

– И что я теперь должен делать?

Они стояли на поляне друг против друга, и все это выглядело как сон – Пашка даже не чувствовал больше страха, как будто смерти в этом мире не существовало. Как будто он имел возможность возрождаться вновь и вновь, пока сам не устанет.

– Узнаешь, когда придет время, – в лучших традициях дешевых псевдоготических сериалов ответил Корвус и показал ему на разлапистое дерево на опушке леса.

– Выход там. Вернешься к себе, – объяснил он вполне дружелюбно, и Пашка удивленно на него взглянул. Как-то все выглядело слишком просто.

– И что, я вернусь живым и здоровым, а не в виде трупа с ритуальными ранами и кишками наружу? Меня не будут собирать в десяток пластиковых мешочков? – уточнил он.

– Будешь целым, – пообещал Корвус. – Иди.

Пашка недоверчиво на него посмотрел, но решил, что, пожалуй, не надо давать магу времени передумать и быстро затрусил к опушке.

Уже переступая через огромные, вылезшие наружу корни дерева, он услышал за спиной хлопанье крыльев и обернулся, но позади никого не оказалось – ни птиц, ни Корвуса. А когда он посмотрел вперед, то увидел, что стоит у одного из выходов из парка. Здесь тоже была ночь, но никакой жуткой луны, а только вполне мирные фонари и неоновые вывески ларьков, алеющие в глубине темных улиц.

Только вот кожу на левом запястье точно обожгло, и Пашка с шипением поднес руку к глазам. Некоторое время тупо смотрел на нее, а потом тихо опустил.

– Мог бы и сразу догадаться, – прошептал он и натянул рукава худи почти до кончиков пальцев.

Отцу он наврет, что сделал новую татуировку, увлекшись очередными сказаниями о друидах. Пусть даже и такую странную – в форме глаза.

Врать не хотелось, но и тревожить отца – тоже.

В конце концов, он попал в эту историю по собственной дурости, значит, и отвечать – только ему.

Он шагал и шагал по ярко освещенной улице, вокруг кипела ночная жизнь, периодически по пути ему попадались веселые хмельные компании, разодетые в оборотней, вампиров и ведьм, и пытались его испугать, что-то вопя в лицо и кривляясь раскрашенными рожами; пару раз он даже наткнулся на группу масок с настоящими факелами, а в метро ехал с перебравшим алкоголя вурдалаком, трогательно уронившим голову на грудь, пронзенную бутафорским колом… Но сам он все это время ощущал себя странно замороженным, и горечь жгла ему рот.