Старик повернулся к нему и взглянул знакомыми желтыми – хотя нет, теперь уже вовсе незнакомыми, и не желтыми, а пронзительно золотыми глазами. Коллинз смотрел на него и не мог оторваться, и вдруг до него дошло, что, как тогда в китайской чайной, лицо перед ним незаметно трансформировалось.

Теперь перед Томом стоял и не старик вовсе, а зрелый мужчина. Еще секунда, и он стал совсем молодым. Теперь уже темные и густые волосы не казались неуместными в его внешности, сутулым и иссохшим он тоже больше не выглядел – спина выпрямилась, и казался теперь он просто худым, тонким, натянутым, как струна. Высокие скулы выделялись резкими росчерками, вообще был он тонколицый, переливающийся, как хамелеон, от нежности до жестокости в выражении черт, текучий, как ртуть, как вода, которая то и дело застывала острыми ледяными стрелами. Длинные мешковатые рукава открывали только кончики тонких длинных пальцев, а на груди висело с десяток причудливых амулетов, и все из дерева.

– Кажется, успели, – сказал друид низким звучным голосом, тоже молодым, и Том моргнул. – Совсем немного осталось времени.

– Хочешь рассказать мне эту историю до конца? – спросил Том.

– Никто не знает, каков конец будет у этой истории, – как-то тускло, снова немного постарев, сказал маг. – Тебя пробудили как раз завершить ее, так или иначе. Это попытка взять реванш, Том, причем для каждой из сторон. Ты ведь знаешь, кто я?

– Друид, это же очевидно, – нервно пожал плечами Коллинз. – Сильнейший маг, не знаю, что дальше… Бессмертный? Но бессмертных, вероятно, даже среди магов не бывает… Периодически посылающий в наше время свою голограмму? Я не знаю, какие ритуалы у вас были в ходу. Или вы уже тогда научились сжимать время? Кажется, в кельтских легендах говорится, что Дагда умел управлять временем. А то, что в стране сидов длилось один миг, на земле занимало вечность, и наоборот. В этом весь фокус?

– И в этом тоже, – даже не улыбнулся друид. – А может, в том, что я не могу сгинуть, пока не исполню свое предназначение. Я дал тебе Хранителя, но это не значит, что я не убью тебя, когда тобой завладеют сиды. Но ты должен знать правду, это стоит даже моей головы.

– Так кто же ты? – спросил Том.

– Все вы знаете мое имя, – ответил ему маг. – Оно имеет такую силу, что звук его разойдется по мирам, как круги по воде от брошенного камня. Догадаешься позже сам, Том. Нетрудно сложить два и два.

Вокруг свистел ветер, но не это было странно – а то, что сам воздух будто бы стал вибрировать, колебаться, контуры холмов и деревьев расплылись. Том зажмурился и снова широко открыл глаза, но не помогло. Друид тем временем откинул капюшон и воздел вверх худые жилистые руки, от запястья до локтя сплошь покрытые вязью темных рун. Том с острым интересом засмотрелся на эти знаки, попытался разглядеть знакомые…

И проснулся.

***

Головой он опирался о стекло автобусного окна, руки машинально засунул в рукава, как в муфту, – во сне озяб, хотя продуманно облачился в теплый дафлкот, способный не пускать к телу даже резкий морской ветер. Да и погода стояла не очень холодная, только, опять же, ветреная, а ехали все время вблизи моря.

Пока все шло относительно гладко – в Дублине к ним присоединились ирландские участники экспедиции. Как же ирландцы могли пустить на свою территорию англичан одних! Поэтому экспедиция была совместной, по договоренности правительств и некоторых высоких контор, хотя не все в результате остались довольны. Никто бы не сказал, что лица ирландцев излучали нежность, однако и эксцессов не наблюдалось. Экспедиторы быстро перезнакомились, руководители групп обменялись информацией, и тут же все немедля загрузились в новенький автобус, быстро покативший к месту раскопок.

От Дублина до рыбацкого городка на полуострове ехать было всего-то тринадцать миль, сам полуостров Хоут уже давно считался одним из районов столицы, причем престижным – кажется, на полуострове проживали даже какие-то мировые знаменитости. Коллинз когда-то ездил сюда брать интервью у владельца знаменитого замка Лоуренсов – правда, показали ему только три зала и библиотеку, зато он всласть нагулялся по саду, заросшему рододендровыми джунглями. Ну и конечно, сыграл с новым аристократом в гольф – поля примыкали прямо к замку.

И да – хоутские рыбные рестораны были чудо как хороши.

Сейчас из окна Том видел скалистую желто-серую череду маленьких заливов, гротов и пляжей, затем – гавань с причалом для яхт и пристанью для маленьких рыболовецких судов. Коллинз вспомнил, что где-то на Западном пирсе, возле хранилищ с рыбой, находится место, куда часто приплывают морские тюлени, и туристы всегда там толпятся, чтобы покормить их.

Территория раскопок лежала неподалеку от старого разрушенного аббатства с прилегающим к нему еще действующим кладбищем. Жить участники экспедиции должны были в маленькой гостинице (слава богам, никаких палаточных лагерей!), которая тоже находилась недалеко от аббатства.

Том порадовался наличию отеля, пусть даже дешевого: солнечное утро осталось позади, сгустились облака, начался мелкий противный дождь.

Число участников экспедиции, по мнению Коллинза, было слишком велико, чтобы не привлечь внимания жителей городка, да и всего полуострова без исключения. Почти тридцать человек – незаметной эта группа по определению быть не могла. Несколько ученых-археологов, пара историков, художник, архитектор, антрополог, несколько профессиональных землекопов, несколько давно прикормленных Британским музеем волонтеров, два фотографа – от ирландской и британской стороны, геодезист и, наконец, журналисты. Да, Тому не пришлось страдать в одиночестве, его коллегой оказался рыжеватый бывший военный лет сорока, коротко стриженый, со светлыми голубыми глазами и повадками бойца спецслужб. Такие обычно нравятся женщинам и вызывают доверие у мужчин.