– А ты едешь? – прямо спросил Коллинз.

Кларк отвел взгляд.

– Питер! Мне очень нужно. Очень.

– Да что за муха тебя укусила? Ты даже не знал ничего об этой поездке до завтрака со мной!

Том нервно вертел чашку, поворачивая ее на блюдце вокруг своей оси с неприятным скрежетом. Сказать или не сказать? Ну кому-то надо рассказать, иначе он свихнется. Но Питер – подходящий ли вариант Питер? С одной стороны, Коллинз никогда ему не доверял – Питер был той еще ехидной. Всегда себе на уме, и все его обаятельные улыбочки Тома обмануть не могли. С другой стороны, он с юности трепетно поклонялся кельтской мифологии и мог многое объяснить. И Том решился.

Питер слушал внимательно, не перебивал, и его голубые глаза временами темнели от волнения, прихлебывал кофе, а когда Том закончил, они заказали еще по одному и выпили его в молчании, правда, молчании разного рода. Тома физически подергивало, а Кларк погрузился в задумчивость, граничившую с трансом.

– Покажи, – наконец сказал Питер.

Том глубоко вздохнул, оглянулся и расстегнул рубашку. Сейчас татуировка не пульсировала и не меняла цвет, казалась обычной, хотя и очень умело сделанной, так тонко была прорисована каждая веточка на омеле, каждый листок.

– Угу, – промычал Кларк. – Интересно.

Том вспыхнул.

– «Интересно»? И это все?

– Ну а чего ты от меня хотел? То, что омела связана с друидами, ты не хуже меня осведомлен. О магической практике друидов можно вещать часами, да нет – сутками. Большую часть ты знаешь – заклинания, власти над стихиями: землей, водой, воздухом, огнем. Якобы друиды могли общаться с душами деревьев и сотрудничать с волшебными существами, могли остановить землетрясение и вызвать бурю. Золотой нож – тоже их оружие, обычно они такими ножами условно совершали жертвоприношения. Этими же ножами они срезали и омелу, пыльцой которой посыпали жертву. С другой стороны, омела считалась противоядием, а, по некоторым теориям, охраняла от злых заклинаний.

– Так меня условно принесли в жертву?!

– Не известно, – повел плечом Питер. – Старик может быть представителем современных друидов. В Британии есть несколько таких организаций. У них адептов достаточно, чтобы начать сеять беспокойство. Но зачем это им, и почему именно ты? Ничего не писал о друидах оскорбительного в последнее время? И все эти твои рассказы об изменении внешности, голосах… Похоже, в тебя влили сильный галлюциноген. Какой-то «Код да Винчи» прямо. Я бы на твоем месте уехал, Коллинз, а не то очнешься где-нибудь на камне в лесу, а вокруг поющие люди в капюшонах. И зарежут тебя, как овцу. Может быть, они так метят своих жертв. Хотя делать такие тонкие и подробные тату, чтобы обозначить козленка на заклание, слишком уж хлопотно. Может быть, они тебя, наоборот, заклеймили как нечто ценное. А ты, вместо того, чтобы махнуть куда-нибудь за океан, прешься туда, где к этой теме ближе некуда. Головой подумай.

– Тянет меня, – сказал Том. – Тянет со страшной силой.

– А ты не думаешь, что эта невесть откуда взявшаяся омела тоже будет притягивать разные чудные вещи? Я не фанат сверхъестественных теорий, но даже если отбросить магическую чушь: если тебе поставили знак – его поставили с какой-то целью. И об этом, возможно, знает не только тот, кто тебе его поставил.

– Попал, как кур в ощип, – нервозно констатировал Коллинз.

В словах Питера был смысл, и Тому в очередной раз стало страшно. Но в этот раз, ощущая почти что приступ паники, он не испытывал желания бежать. Сквозь страх мерцало другое чувство, и это чувство очень походило на предвкушение. Правда, оно быстро исчезло, и осталась одна паника.

– Друиды очень серьезно относились к понятию долга, – после паузы снова заговорил Кларк. – А твой старикан что-то говорил насчет «стражи мира». У Шюре есть примерно такая цитата: «Я посланник божественной мудрости, что прячется за сотнями покровов и живет среди суетных народов. Из века в век мы возрождаемся и облекаем древнюю истину в новые слова. Нас редко обожествляют, еще реже прославляют, но мы продолжаем исполнять свой долг». Так что могут быть два варианта. Либо, по мнению этого старика и тех, кого он представляет, ты опасен для мира и тебя надо уничтожить. А может, омела призвана заблокировать твои опасные свойства. Либо же, наоборот, ты для них что-то вроде Святого Грааля, и они тебя оберегают таким образом, в ожидании продолжения истории. То есть в ожидании того, что ты осознаешь свое призвание или что-то в этом роде. В любом случае ты попал в круг зрения какой-то маниакальной секты, и я бы на твоем месте немедля обратился в полицию. С такими вещами не шутят. Когда задействованы религиозные фанатики, надо спасаться.

Детектив Хилл, вспомнил Коллинз. Детектив Хилл.

– И еще, – как-то очень мягко добавил Питер. – Омела когда-то стала единственным оружием, которое убило скандинавского бога Бальдра. Так что… сходи к врачам и проверь, нет ли медленно действующего яда в тату-краске.

– С тобой всегда приятно побеседовать, – криво усмехнулся Том. – Твой оптимизм и доброта в любого вселят надежду.

– Не за что, – широко улыбнулся Питер, показав безупречные зубы, и заказал пробегавшей мимо официантке лимонного пирога. – А, кстати, вспомнил! Друиды же славились тем, что вывели почти научные законы в магии. Посмотри на досуге в Сети, там много чего интересного.

Последние слова донеслись уже в спину Коллинзу – тот вскочил, не в силах больше усидеть на месте, и пестрая толпа через секунду поглотила его.

Глава 4

Утро следующего дня выдалось насыщенным. Имсу предстояло прочитать лекцию по способам защиты от внутрикорпоративного шпионажа для топ-менеджеров одного крупного мебельного холдинга. В последнее время холдинг начал плотно сотрудничать с Китаем, скоро собирался открывать в Шанхае большой филиал и решил полностью пересмотреть свою систему безопасности. Имс работал с холдингом уже месяц, но находился еще только в начале пути. Лекции, семинары, контрольные для разных уровней сотрудников были расписаны на несколько месяцев вперед – руководство холдинга денег не жалело, что Имс всячески одобрял.