Том, если честно, ожидал другого приема. Не то чтобы более почтительного, нет – но объясняющего некоторые вещи, что ли.

– Что я должен сделать?

– Зря ты это, Роуз, – снова бросила одна девица в другую словами, точно шариком для пинг-понга. – Молодой, да умный. И сила у него есть, большая сила. Просто память его спит крепко.

– Ты долго играешь, Том, – сказала третья, выпустила козленка в траву и шагнула вперед. – Вспомнил бы быстрее, и жизнь стала бы веселее. Я понимаю, Вечный друид силен, и знак он тебе поставил сильный.

Она поднесла изящную маленькую ладонь к груди Тома и тут же с шипением ее отдернула.

– Такой сильный, как ты носишь его на себе, мне и представить страшно! Даже Хранителя тебе нашел, как мне шепнули недавно. Но наш народец тоже не дремлет. Патрик, к сожалению, был да весь вышел, пока тушил твою печать. Придет в себя очень нескоро, если придет, конечно, жаль его. Только мы посильнее будем, и сейчас прекрасный час, чтобы окончательно разбудить твою кровь.

– Проведете меня за те холмы?

Все трое – и даже та, что в кадушке – скрипуче рассмеялись.

– Нам туда ходу нет, мы живем здесь, на границе. В наказание за некоторое слишком сильное веселье. Но и тебе туда ходу пока нет, дорогой, слишком много в тебе от человека. От того нервного и трусливого человека, каким ты был.

Прежний Том возмутился бы и оскалился, но сегодняшний Том только сжал в нитку губы.

– Ты будешь играть дальше, Том, и когда-нибудь туда обязательно попадешь. А сегодня хорошая ночь для первого знакомства, и обещаю, мы повеселимся, – игриво подмигнула Роуз.

– И тебе понравится, – так же подмигнула вторая.

Третья просто улыбнулась, взяла его на руку и повела в дом.

Голове в кадушке меланхолично смотрела им вслед.

***

Том орал не переставая. Иногда, опомнившись, затыкался, оглохнув от собственного крика, но не выносил молча и трех секунд – рот снова сам собой открывался и извергал вопли, иначе было невыносимо.

Он даже не мог сказать, от чего так извивается – от боли, от жара, от наслаждения, от переполнявшей его чужеродной силы. Начали ведьмы с ним на огромной кровати с балдахином, и Том было пошло ухмыльнулся при виде этих декораций, но мало-помалу декорации рассыпались, и теперь его елозило спиной по сырой траве, а над ним качалось огромной красной чашей небо, по которому метались верхушки яблонь.

Рыжие оторвались всласть – Том чувствовал себя кишками, выпущенными наружу, измочаленным куском мяса, побывавшим в пасти у стаи собак. Если раньше он был уверен, что уже участвовал в оргии, то сейчас понял, что был наивен, как дитя. Столько боли за несколько часов ему не доводилось терпеть ни разу, даже когда его избили завернутым в ткань обрезком трубы отморозки, нанятые недовольным его статьей бизнесменом. Но при этом он и кончил бесчисленное, как ему казалось, количество раз.

Он даже не мог различить теперь своих желаний – хотел бы он, чтобы это закончилось, или хотел, чтобы это продолжалось, или хотел умереть, или хотел чего-то большего, если бы его тело сумело это вынести. Страшная похоть разрывала его на части; ему казалось, если бы сейчас прилетел дракон, или появился оборотень, да хоть сам лесной царь, Том бы с жадностью принял любого из них, любое чудовище, втайне он даже жаждал этого, но плоть требовала пощады, и поэтому Том только вопил, будто его резали. Впрочем, резали его тоже.

– Ну что, остроносенький? – наконец спросила одна из троицы, целуя его во влажные кудри, прилипшие ко лбу. – Хватит с тебя?

Том заторможенно кивнул. При всех его кошмарных желаниях до смерти было рукой подать, и это даже ведьмы понимали.

– Человек бы на твоем месте давненько испустил дух, – утешила его вторая красотка и прибрала волосы, снова заколов их в небрежный пучок.

Они были очень красивы сейчас, сверкающе-рыжие, с яркими глазами, с нежной кожей, но показалось Тому или нет, что он видел иногда злобные оскалы вместо девичьих лиц? Это было неважно. Он же и сам теперь был не от мира человеческого.

– Я возьму одну из вас обратно, – сам не ожидая, хрипло сказал он – или же не он, а кто-то, находившийся в его теле. – Она пройдет со мной через границу. Сами выбирайте, кто.

Рыжие переглянулись и начали шептаться. Потом сестры одновременно показали пальчиками на Роуз, а та кокетливо опустила роскошные ресницы, точно девица на выданье. Впрочем, Том и так уже откуда-то знал, что это будет Роуз.

– Ты мне пригодишься, – сказал он. – Лепрекон, кажется, мертв, а вы же знаете, что Друид приставил ко мне Хранителя. Вот Роуз и будет настороже. Я хочу равновесия сил.

– Знаааем мы про вервольфа… – скривилась Роуз. – Только, дорогуша, я ведь тебя одного в холодной постели ночью не оставлю. И это будет не одна ночь.

Том со стоном поднялся и сел, оглядываясь в поисках одежды. Вокруг как-то очень быстро становилось темно.

– Как-нибудь справлюсь, – ответил он.

Ведьмы зафыркали, зашуршали приглушенными смешками, зашептались на ухо, точно обычные девчонки, только вот Том сильно подозревал, что этим девчонкам лет под тысячу.

Не переоценил ли ты своих сил, Том?