Не переоценил, пробурчала его вторая сущность. Эта красотка будет хорошей охраной, и время мы с ней проведем неплохо.

Глава 9

Пашка всегда любил этот день, хотя даже не помнил, когда начал его осознавать. День Вечного Шутника Джека, который однажды дошутился.

Его веселил весь этот антураж – в кофейнях и барах обычно выкладывали огромные тыквы с кривыми ртами, зажигали цветные свечи, вешали страшных кукол на стены и под потолок, персонал ходил в масках или с разрисованными лицами. А в последнее время, когда он заинтересовался друидами, у него прямо в животе подрагивало при мысли, что Самайн, ну или Хэллоуин, как большинство его называло, приближается.

Только вот между Самайном и Хэллоуином лежала пропасть, теперь Пашка понимал.

Волнение было радостным, хотя и немного детским, Пашка отдавал себе в этом отчет. Будто бы ему десять лет и он до сих пор верит в монстров из детских страшилок.

Хотя те страшилки, которые любил рассказывать Глобус – тот еще любитель саспенса, ухитрявшийся каждый свой урок превращать в триллер, к детским вовсе не относились. Дома у культуролога наверняка целая комната была набита раритетными ужастиками, каких в Сети уже не найдешь. Не говоря о перегруженной памяти ПК.

При этом смело утверждать, что с головой у Глобуса все плохо, не получалось. Он был одним из тех людей, что умело шифруют свои отклонения. Если и социопат, то высокоразвитый. Из него вышел бы хороший режиссер хорроров, это все признавали, но на уроках сидели раскрыв рот. В смысле выбора профессии Глобус определенно был в полном порядке.

Благодаря ему Пашка много разного узнал и про Самайн, и про друидов – такого, что, если выражать в цвете, оказалось бы кроваво-красным. И теперь еще больше жаждал съездить в места, якобы связанные с друидской магией: Ньюгрендж, Лугкрев, Мас Хоу, Холм Тары…

Но конкретно сейчас Пашка готов был лупить себя по щекам, как истеричку, – за то, что после рассказов Глобуса стал иначе относиться к некоторым вещам. Конечно, он бы первым поржал над некоторыми страшными байками, зайди речь о них в компании друзей. Он даже себе с трудом признавался – а признаться надо было, чувак, потому что от себя скрывать собственные же мысли вообще идиотизм – что ему сильно не нравилась идея этих самых друзей провести Хэллоуин определенным образом.

Совершенно, черт, определенным образом.

Пашка отлично знал, что друзья у него большие оригиналы. Лидия, сколько он ее помнил, всегда была странной, хотя из очень богатой семьи. Мать у нее крепко дружила с вискарем и была помешана на вечной молодости, а отца вовсе не наблюдалось. Может быть, поэтому красавицу Лидию иногда круто заносило. Пару раз ее находили в парке бродившей в состоянии транса, при этом почти голой. На вечеринках Лидия налегала на мартини и целовалась сразу с несколькими парнями, а в отдельные моменты выглядела так, будто ее сразила внезапная амнезия. Да и потом, не списывайте со счетов: именно таких кукольных рыжих блондинок с большими голубыми глазами чаще всего мочит в душевой неведомое зло.

И, разумеется, именно Лидию посетила эта чудесная идея.

Просто обалденная.

У Пашки не находилось слов, чтобы описать, как он счастлив был ее услышать.

Самое дрянное, что остальные чуть не запрыгали от восторга, в первую очередь лучший друг Пашки Стас (очевидно, из-за полного отсутствия воображения) и его подруга Алиса, мажорная брюнетка, единственная дочка главных спонсоров школы (отец и мать держали большую охранную фирму, поставлявшую доброй половине Москвы системы безопасности и секьюрити).

Каким образом они сошлись, у Пашки в голове не укладывалась. Стаса он знал с детского сада, и тот никогда не был супергероем. Да Стас и сам это сознавал – раньше, глядя на таких девчонок, как Алиса, только задротски вздыхал и возвращался к своим виртуальным игрушкам, шаркая кедами. И вдруг: вы сорвали джекпот, Станислав Смирнов, поздравляю, заберите ваш выигрыш, вам взболтать, но не смешивать?

В общем и целом, Пашка был рад за старого приятеля. Дружба с Алисой и самого Стаса вырвала из заклятого лузерского круга. Да так круто, что капитан лицейской хоккейной команды «Красные львы», самый заносчивый мудак в мире Макс Рогозин, даже не стал строить козьи рожи, когда тот попросился играть. И хотя тренер до сих пор патетично прикрывал глаза рукой, когда Стас выкатывался на лед, играл тот сносно.

Макс Рогозин был капитаном «Красных львов», мажором и красавчиком. Он по полгода проводил в Англии, где жил его отец, крупный писатель, отдыхал в Калифорнии и по-английски болтал лучше, чем по-русски. Сейчас, кроме всего прочего, он заделался бойфрендом Лидии.

Входил в их компанию еще кудрявый блондинчик Алекс с прозрачными глазами. По мнению молоденьких учительниц, внешность у него была ангельская, а вот по мнению Пашки – так совершенно стандартная для начинающего маньяка. Помимо учебы в школе Алекс периодически снимался для журнальных фотосессий. Периодически – потому что с синяками и порезами на лице хорошо выглядеть на фото проблематично. А отец Алекса частенько поколачивал, поговаривали даже, запирал на ключ в гардеробной и держал там часами. Впрочем, с Алекса синяки сходили как по волшебству, и кожа оставалась такой же бледной и прозрачной, как прежде. Левая бровь Алекса, кажется, была презрительно зафиксирована почти под прямым углом, а если уж он открывал рот, то оттуда лился чистый парализующий яд. В сочетании с его видом постоянной жертвы насилия это смотрелось убийственно. Иногда Пашка думал, что когда-нибудь Алекс поймет, как же ему нравятся кожаные ошейники и семихвостные плетки, которые продаются в магазинах для взрослых. Но пока до этого еще, видимо, оставалось какое-то время. Ну, Пашка на это надеялся. Хотя мог и ошибаться.