— По местам, упыри! Курс бакштаг! — гортанно прохрипел капитан где-то близко и, кажется, с разбегу перемахнул через меня, не тратя время на устранение помехи с пути.

Я даже головы не подняла. Вокруг снова затопотали, заорали. С соседнего борта слышалась такая же торопливая возня. А мне было все равно. «Пусть хоть ко дну пойдет эта посудина или взлетит на воздух! Плевать… Я уже здесь все ненавижу!»

— Живей, живей, братцы! — с тревогой прозвучало над головой.

«Но не всех…» — я подняла покрасневшие от соли глаза и попыталась сфокусировать взгляд на Элгаре.

— Уна, ты… в порядке? — он склонился ко мне, разглядывая зареванное лицо.

А моему взору открылся обнаженный торс, разгоряченные, вздутые после драки мышцы, темные ленты вен, оплетающих сильные руки… «То ли лапы, то ли крылья… Какие еще формы они могут обретать? И что за сила в них?..»

— Э-эй. Ты не ранена? — Эл потер мое плечо, пробуждая от задумчивого оцепенения.

Я подняла на парня глаза и покачала головой.

— Нет. А ты?..

Элгар лишь тщеславно фыркнул на беспокойство о нем, и восхищенный трепет перед ним начал меня потихоньку отпускать.

— Эл, что происходит? Ты… помогаешь Дэрэку, значит, Пастор погиб?.. — нахмурилась я, не слишком сожалея, но и не радуясь. Без боцмана пираты могли совершенно распоясаться.

— Пастор в полном здравии. Просто он принял командование на захваченном корабле. Аксан и Оскар остались с ним, на подмогу, — отвечал Элгар, беспокойно озираясь на горизонт, и я только сейчас заметила, что дымовой завесы больше нет.

Пропустив мимо ушей половину информации, я вскочила на ноги, чтобы увидеть то, из-за чего все так всполошились, и сама едва не вскрикнула. Слева по борту, вдоль линии горизонта виднелись алые фонтаны пламени над останками кораблей, ядовитые клубы копоти над ними, бликующее зарево на черных волнах, а чуть позади… сотни огней, над которыми возвышались, вгрызаясь в ночное небо, тысячи острых игл — мачты! Я поднесла руку к лицу, чтобы не всхлипнуть, но Эл перехватил за запястье. Я раздраженно вскинулась на парня, но осеклась.

— Умойся сперва, — сдвинул брови Элгар, оборачивая ко мне мою измазанную ладонь.

«Волчья кровь! Идиотка!» — ужалила меня неприятная догадка. Но, глядя на медерийский флот, было совсем не до омовений. Было у меня такое чувство, что скоро запачканные руки перестанут быть проблемой. «Какая разница, в каком виде умирать?..» По правому борту шли наши корабли. И галион «Гвинера», и слегка потрепанный военный линкор под руководством Пастора, и еще десятка два уцелевших судов светились неподалеку желтыми бортовыми огнями. Над «Викингом» паруса встали под небольшим углом, и корабль ощутимо ускорился, нагоняя зордов. Оглядывая мачты, я без труда сообразила, что ветер дует как раз со стороны флотилии, а значит… полным курсом гонит вражеские корабли на нас!

— Эл! — поддаваясь панике, всхлипнула я, но оборотня поблизости не оказалось.

— Уваливай, уваливай резче! — явно нервничая, надрывался Дэрэк, над бугаем у штурвала.

Я не рискнула соваться к нему в такой момент. Да и… после потери «любимчика», капитан мог быть не в адеквате. Я сбежала вниз, перескакивая через трупы, которые убирать с палубы никто не торопился, пронеслась до шкафута и услышала знакомый, но не воодушевляющий голос:

— Эй, компаньонка!

Подняв глаза, я по инерции отскочила. Варгил при свете бортовых фонарей выглядел еще омерзительнее. Лицо в рытвинах, глаза бесцветные, виски забриты…

— Щемись в трюм! Мешаешься… — рыкнул он, хотя я ожидала услышать что-то гораздо менее приятное.

Глядя на такого «красавца» и возражать то не хотелось. В предвкушении скорого «конца света», я устремилась к люку, намереваясь найти Хотара. По привычке ухватилась за край и спрыгнула, не касаясь ступеней… На средней палубе оказалось много раненых. Их перенесли сюда, чтобы не мешать работе матросов и спокойно перевязать раны. Я не смогла пройти мимо. Что-то потянуло вглубь палубы. Я прошлась почти до самого конца, вглядываясь в лица, искаженные болью. У кого-то была перетянутая жгутом культя вместо плеча. У кого-то пробита грудь. С замиранием сердца, я оглядывала раненых, надеясь не увидеть никого из своих. К сожалению или к счастью, не нашла. Уже повернула было обратно… Между лежанками был узкий проход, и я откровенно путалась под ногами у тех, кто оказывал посильную помощь своим собратьям. На пути к лестнице меня толкнули, и я зацепила девушку, сидящую на коленях перед больным. Та вскинулась на меня, поднимая заплаканное лицо. Глаза засветились алым. Казалось, Бэлва готова разорвать меня на части, чтобы выместить всю свою боль и ненависть. Но мужчина, не размыкая век, сжал ее ладонь, и Бэлва испуганно встрепенулась, словно от горя очнулась и вспомнила, что единственно важное для нее сейчас — ОН — лежащий неподвижно, широкоплечий и статный мужчина с белоснежной гривой, ныне обагренной кровью. Левое плечо его и почти половина горла были темным месивом. Брутальная Бэлва больше не казалась бесстрашной мужланкой. Сейчас она был хрупкой, ранимой и глубоко несчастной девушкой, теряющей своего любимого. Мое сердце сжалось от сострадания. Страшно было представить на месте Бэлвы… себя.

— Что ты уставилась?! — сквозь зубы выпалила она, но голос дрожал, а плечи тряслись от плача.

— Я бы хотела… что-нибудь для вас сделать, — неожиданно для себя, неуверенно изрекла я, — Если б только знала, что. Может… крыс наловить? Их так много, в трюме…

— Убирайся отсюда к черту! — взорвалась Бэлва, — Не хватало еще твоей «милости»!.. — распалилась было она, но седовласый болезненно нахмурился, и девушка стихла, — Крысы ничерта не помогают… — обреченно опустив голову, призналась она, — К тому же, их осталось не так много. И свиней уже иссушили. Сэму не хватит животной крови. Даже волчья сейчас бесполезна.