— Так что, голубоглазая? Седлать? — усмехнулся бородач, выводя меня из задумчивого ступора.

— А… Погодите. Сколько? — опомнилась я, переглядываясь с Хотаром.

— Хм. А сколько б ты дала? — азартно сощурился торговец, невзначай оглядывая мою фигуру.

— Так разговор не пойдет. Назови цену, — нахмурилась я на его неуместный флирт.

— Уфф… Ну ладно. Восьмилетний мерин… — начал он, склоняясь к копытам, чтоб показать мне подковы, — Ковали в Далуссии, за день до отплытия. Что еще?.. Очень мягкая рысь у этого парня. Тебе подойдет, — со знанием дела заверил он, — Да и парнишке для начала неплох. С этой бочки, захочешь, не свалишься. Ну, если только о-о-очень постараться… — смеясь, закончил он, подмигивая Хотару.

Мальчишка заулыбался в ответ, и это, наверное, сыграло для меня решающую роль, ведь он безошибочно чувствовал людей. Да и… мысленно я давно уже считала гнедого своим верным другом. Едва сдерживала эмоции. Сколь бы приветливым не казался бородач… правила торгов никто не отменял.

— Значит, Вы из Далуссии? — отвлеклась я, — Говорят, у вас там какой-то пророк объявился? Это правда?.. — по старой журналистской привычке закинула удочку на предмет сплетен, но мужчина помрачнел и довольно резко оборвал меня:

— Слушай, дамочка… Я в политику не лезу, и все эти терки с Истоком мне… глубоко по боку. Мое дело — товар.

— Ясно. Так сколько? — упрямо повторила я.

Мужчина вручил мне уздечку и отошел чуть в сторону, задумчиво оглядывая нас с Хотаром. «Сейчас как назовет астрономическую сумму. Этот может… — с замиранием сердца, думала я, — И что тогда делать? Я ж с ума сойду! Не уйду без него, ночевать здесь буду!»

— Ну, за сотню отдам, — деловито сложив руки на груди, заявил бородач.

— Пфф! Ясно. Идем, Хотар… — поникла я, хватая мальчишку за руку, — …ограбим кого-нибудь — тогда вернемся.

— Стой! Ну, кто ж так торгуется?.. — мягко усмехнулся нам в спины продавец.

— Да, Уна! — поддакнул ему Хотар, потянув меня обратно, — Тебе точно нельзя не спать. Это ж только начальная цена!

— Прости, Хотар. Я правда устала, — вздохнув, призналась я, — Сил нет спорить. Ну, посмотри на нас, — повернувшись к торговцу, развела руками я, — Откуда у нас столько денег?..

— Да я смотрю, смотрю… — хмыкнул бородач, — Пока вообще понять не могу, как вас сюда занесло, — снизошел до откровенности он, — Или ты так притворяешься мастерски, или…

— Сме-ртная она, — вмешался Хотар, заслужив мой неодобрительный взгляд.

Торговец округлил глаза, многозначительно качая головой.

— Дак… раз не хватает, хозяина попроси добавить, — без тени насмешки пожал плечами мужчина, — Я для такой компаньонки… ничего бы не пожалел, — искренне улыбнулся он, но я комплемента не оценила.

— Да нет у меня!.. — в очередной раз взорвалась я, но Хотар вовремя толкнул меня в бок, — Блин, как же вы все достали… — уже намного тише буркнула я, — Нет у меня никакого господина, ясно тебе?

Бородач повел бровью, переглянулся с Хотаром и, кажется, поверил. В его глазах вспыхнуло нечто вроде скрытого восхищения.

— Что ж… Смелое заявление, — негромко заметил он.

— Да уж. Могла бы и соврать, — недовольно фыркнул мальчишка, ревностно озираясь по сторонам.

— Ладно. За честность можно и скинуть. Назови свою цену, — неожиданно смягчился торговец.

— Пятьдесят! — уверенно отозвался на его предложение Хотар.

— Шт… Малец, тебе может даром его отдать? — оскорблено фыркнул бородач.

— Да никто за него тут больше и не заплатит, — разошелся мальчишка, — Древним он не по уровню, волкам низковат… А дамочки хищные любят быстрых лошадок. Он для них слишком непово-ротливый.

Торговец какое-то время переваривал его тираду, лишь всплескивая руками и яростно пыхтя, но, через несколько минут размышлений, остыл.

— Шесть-десят… — выдохнул он.

Мы радостно распахнули рты, я бросилась к гнедому, обхватила за шею. Хотар принялся отсчитывать монеты.

— И чтоб никому ни слова, — хмурясь, проворчал торговец, накидывая седло, — Скажете кому — разорите меня к чертям.

— Заметано, — улыбнулась я, вдыхая запах лошадиной шкуры, мой любимый запах, — Как его зовут?

Бородач промолчал, и мне пришлось обернуться. Мужчина растянул физиономию в хитрой ухмылочке. Но теперь, когда настроение мое поднялось до невиданных высот, его скромный флирт не раздражал, и даже позабавил меня.