– Ладно, – чуть подумав, кивнула она, – что поделаешь! Ой, хоть бы нам до отъезда с ними рассчитаться! Тогда продадим квартиру, и на первых порах у нас в Австралии будут деньги. Да, а Игорек?

– Они сейчас переехали в апартаменты, оставим его там с Риткой и ее няней.

Маша удивилась моим словам. Я понял, что она действительно давно не общалась с Лялькой, поскольку даже была не в курсе перемен, происшедших в семье Шебаршиных.

– Надо же! – ее губы скривила неприятная улыбка. – Как это они решились оставить свой загородный дворец с бассейном?

– В Триумф Паласе все под рукой, это маленький городок – магазины, поликлиника, фитнес, ресторан. На пятидесятом этаже Санька арендует офис, очень удобно – нужно провести деловую встречу, так ресторан прямо там же. Апартаменты у них в пентхаузе, они там у себя мини-бассейн отгрохали. Пошли, посмотришь, как русские миллионеры живут.

Ни разу в своей тираде я не упомянул Ляльку. Маша на миг закрыла глаза и вновь открыла.

– Хорошо, пойдем.

Охранник Шебаршиных встретил нас у входа в Триумф Палас, с приветливой улыбкой забрался в наш седан, потеснив меня с водительского места, и въехал на четвертый уровень подземного гаража. Выйдя из машины, мы направились к лифту, и он нам с широкой улыбкой сообщил:

– Ольга Викторовна велела сначала отвести вас в апартаменты, оттуда уже все вместе в ресторан пойдете.

Я был готов ко всему, но при виде Ляльки едва не выронил скачущего у меня на руках Игорька – элегантный костюм будущей мамы изящно прикрывал уже заметный животик. Маша спокойно улыбнулась хозяевам и весело мне сказала:

– Алеша, опусти ребенка на пол, он тебе пиджак разорвет. Привет, Ляля. Привет, Саня.

Целоваться с нами Лялька не стала, но, протянув одну руку мне, другую Маше, радостно щебетала:

– Сто лет не виделись, я так рада! Я нарочно просила Саню позвать вас пораньше, нам в ресторан к семи часам. Ой, Игорек какой огромный стал! Игорек, узнаешь свою подружку Риту? А это Жаклин, познакомьтесь. Жаклин, это наши самые близкие друзья – Маша и Алексей.

Маленькую Риту держала за руку темноволосая девушка с темно-синими глазами. Улыбнувшись, она по очереди пожала нам руки – сначала Маше, потом мне, сказав на ломаном русском:

– Здравьсте, очшень рада.

Освобожденный от моей опеки Игорек подбежал к большому разноцветному мячу и бросил его Рите. Та засмеялась, но игру не поддержала, и Игорек погнал мячик в другой конец зала. Лицо Маши выразило испуг – как бы чего не разбил, – и она уже собиралась бежать за ним, но Лялька замахала руками:

– Маша, успокойся, пусть бегает. Садитесь, что же вы все стоите? Поболтаем. Кому чай, кому кофе? Ганна, пожалуйста, подай и скажи Асе, чтобы отвела детей в детскую, где она бегает? Жаклин, садитесь с нами.

– Благодарью вас, я тут на работ.

– Ой, какая ерунда, садитесь! Жаклин студентка, приехала в Москву на стажировку, и я уговорила ее немного поработать с Риточкой. Вы не представляете, ребенок уже начал говорить французские слова. И даже я уже могу по-французски. Жаклин, ма шер, жё ву при, посидите с нами.

– Спасьибо.

За стол с нами молодая француженка так и не села, а вместе с прибежавшей Асей увела детей. Ляля с досадой посмотрела ей вслед.

– Ну, дуреха, никогда с нами не сядет! Я ведь ей такие деньги плачу, что она в Париж вернется – дом себе купит. Только это между нами, конечно, им здесь работать не разрешают. Так она приходит и уходит секунда в секунду, пока здесь ни минуты не отдыхает – боится, наверное, что я с нее вычту. У иностранцев ведь как – устроил перекур, тебе хозяин ни слова не скажет, просто вычтет из зарплаты.

Саня пожал плечами.

– На тебя не угодишь, точно приходить – плохо, Ирина опаздывала – тоже плохо.

– Ой, не говори мне об Ирине!

Она капризно сморщила нос, но в это время, прервав разговор, Ганна ввезла поднос. Перед нами с Машей поставила чашечки с пенящимся белой пенкой кофе, перед Саней стакан чая, перед Лялькой – бокал с минеральной водой. Маша вытащила из вазочки с кешью орешек и сунула его в рот.

– А где сейчас Ирина, ты ее все-таки уволила? – спросила она.

Сжимая в ладонях бокал, Лялька пожаловалась:

– Нет, ты представить себе не можешь, какая это была нахалка! В прошлом году в августе вдруг заявила мне, что будет работать не с двенадцати до семи, а с двух до девяти. Ладно, я соглашаюсь, хотя Ритка в половине девятого уже спать ложится, то есть фактически полчаса у нее работы никакой и нет – посидеть с ребенком, пока заснет, это же не английским заниматься. И вдруг в декабре я случайно узнаю, что она еще в школе работать устроилась – Лужков учителям английского зарплату в два раза увеличил, и эта Ирина решила, что она и нашим, и вашим послужит. Поэтому я ее в январе совершенно с чистой совестью уволила. И она, сучка, еще угрожать мне начала – вы, мол, еще пожалеете.