Шрифт:
Вот так бывает иной раз. Не Гагарин, скорее Гастелло. Спикировал вниз, угодив на дерево.
Я думал: с ним покончено. Но нет, экипаж гномьего НЛО расстарался на славу, и, зацепив древо якорем, втащили на борт аса-летуна, чем несказанно порадовали меня. Ещё бы – своих в беде не бросают, ни при каких обстоятельствах. Значит, ещё не всё потеряно для нас. Если так дальше дело пойдёт, глядишь и повезёт дотянуть до Лихолесья, а пока что под нами на многие вёрсты вокруг протирались дебри Мраколесья, и за нами гнались, как по земле, так и по воздуху, вездесущие и несносные дроу.
</emphasis>– Апогей! Владыка, – склонила перед ним передние копытца дриада.
– Я ждал тебя, Назира, – отозвался известный на всё Лихолесье затворник. – Ты нужна мне в Мраколесье!
– Но сброд Высших, Владыка!..
– Что-что? – озадачила его дриада, обитавшая большую часть времени в чащобе у алтаря, охраняя тропу к нему с сестрицами.
– Они осквернили наши края, объявившись в самом сердце! И явились из алтаря!
– Кто… посмел?
– Орион, Владыка!
– Смотрящий Высших!?
– Да, страж троп, и с ним – его отряд!
– Вы уже вступали в схватку с ними?
– Нет, мы пытаемся понять, что им потребовалось там у нас? Вот я и примчалась к тебе, Апогей! Подскажи, как нам поступить с ними? Сёстры требуют прикончить их – и немедля! Я едва убедила их повременить!
– Ты молодчина, Назира. Не зря я именно тебя назначил Смотрительницей Алтаря, а Жезниру отправил… – запнулся Апогей.
– Где она, Владыка? И что с моей сестрой?
– Она там, куда я хотел отправить тебя, но… Алтарь, прежде всего!.. – напомнил Апогей дриаде, что она – смотрительница. – А Жезнира и падшие…
– Падшие, Владыка?!
– Да, обойдутся какое-то время без поддержки с нашей стороны. Если они истинные падшие, им не понадобится наша помощь, и сами явятся к нам. Уж охотница укажет им тропу в дебри Лихолесья. Тут им будут рады, в отличие от сброда Трилесья и отребья Мраколесья. Поторопись!
– Нам извести, сброд Высших, Владыка?
– Нет, избавьтесь от них – вышвырните их из Лихолесья в Трилесье.
– И ещё, Владыка, – умела удивлять Назира.
– Не томи, дриада!
– Отребья…
– Дроу! Которые из них?
– …что явились вперёд сброда из Алтаря! С ними как обойтись?
– Всех вон, прочь, – пожелал остаться в одиночестве Апогей и поглядеть, что скрывается под завесой полумрака в соседних владениях эльфов родственных отродью. Ему не нравилась неразбериха, затеваемая сбродом Высших и отребьем Тёмных. Пора уже отродьям самим сделать адекватный ответный ход, иначе недолго потерять падших. А Апогей не разделял их на нужного и ненужного. Тут, в Лихолесье, им будут безмерно рады обоим. Другое дело: как их заполучить? Вот над этим и стоило Владыке Лихолесья поломать голову. И лучше самому, пока кто-то ещё не помог ему по "доброте" душевной извне.
Глава 10 "Что ни пень, то чурка!" Немного отдохнув, я открыл глаза, и непросто так. По соседству чавкал…– Магомед, – упрекнул я попутчика.
– Да, Арол, – и не думал он давиться едой.
– Что у тебя там – еда?
– Да, – продолжал чавкать Магомед, растягивая удовольствие.
– А ты ничего не забыл?
Спохватившись, Магомед огляделся.– Нет. Все и всё на месте, да, Арол.
– Ага. А поделиться, Магомед?
– Вах, прости! Я думал: ты не будешь есть, да, пока спишь!
– Магомед!
– Держи, Арол! И не держи на меня зла, да, – отломал Магомед кусок от какой-то неказистой, но зато большой лепёшки, и, приценившись на глаз, и даже взвесив в руках, сунул мне, как ни странно, кусок побольше.
Наверное, за это – его честность и некоторую забывчивость с безалаберностью – я и полюбил его всей душой. Да и потом, с ним не соскучишься. Так что лучше попутчика по дикому миру эльфов, мне не найти. Если кто намерено подкинул его мне здесь – век не забуду, а буду с благодарностью вспоминать и прочих наших с Магомедов попутчиков.
Отломив в свою очередь кусок от лепёшки, я также сунул больший орку-гиганту.
– Бери, Урак. Тебе надо набираться сил.
Орк не воспротивился, и поступил аналогичным образом нам, падшим, делясь с троллями. Фыркнув что-то на наречии Редколесья, оба синюшных "панка" зачавкали, уподобившись Магомеду. Вот только отличие меж ними было разительным – одни их торчащие наружу и в сторону клыки, как бивни у слона, впечатляли. Не говоря уже о гребне и когтях, да горящих красным зрачках.
Закинув сухой кусок чего-то сильно спрессованного, я принялся размягчать его языком и слюной. Не знаю, из какого… того самого… была сделана лепёшка, но на вкус она не очень. Зато с голоду я захрустел ей точно галетой. Всё-таки еда – и лучше набить хоть чем-то пустое брюхо, чем и дальше оставаться голодным.