– Положись на меня, Гий: я не пропаду! А ты будь готов по моему выходу за борт, оторвать чёлн в любой последующий миг от земли отребий. Не доверяю я им. Помнится: у них даже деревья живые. Так что тебе след подняться выше самых высоченных макушек, чтоб ни чем не опутали и иным не достали в воздухе. Ты понял меня, Гий?

– Кто из нас двоих тут капитан челна, ты или я? А вожак?

– Не зачинай, Гий! Всё опосля, когда возвернёмся в горы, можем решить наш спор по закону клана на дедовской арене с оружием в руках.

– Хотелось бы, Жий…

– Что, побиться там со мной?

– Ты кроме битвы, можешь думать о чём-то ещё?

– Сейчас – нет. Или ты забыл, что сие отребье наглым образом ограбило нас?! И ладно бы только это – так ещё и унизило! Уж этого я никому не спущу! А ни один гном не спустит, как я! И я лучше сдохну тут, но честь клана, и дедовскую, не посрамлю!

– Ты всё сказал, Жий?

– Да, Гий.

– Тогда знай: я с экипажем прикрою тебя и твой отряд.

– Надеешься на самострелы, Гий?

– На удачу – несомненно.

– Она сегодня на нашей стороне. Ты только глянь, Гий, сколько сего лопоухого отребья прибывает сюда к нам на свою погибель! Да я с дюжиной вояк в броне способен завалить сотни две сиих долговязых шибздиков! Нам переломать их, что прутики!

– А как повалят толпой, Жий?

– Ха, им же хуже, Гий!

– Всё ещё храбришься. Но ты же не дед?

– Нет, зато знаю одно заклинание – и его, – что перешло ко мне в тайне по наследству от бабки Бабарихи!

– Неужели?! – не поверил Гийом в то, что услышал от сродника. – И как, уже испытывал?

– Без доспехов деда и оружия – оно не действует.

– А если вообще не действует, Жий?

– Вот и узнаю сие наверняка, Гий, – подмигнул лукаво Жийом.

В полном боевом снаряжении великого предка ему было тяжело, и он терял последние силы, изрядно поливая доспехи потом, как изнутри, так и снаружи. И хорошо ещё, что лужи под ногами не образовалось, а то гномы неправильно бы поняли его и подняли на смех. Однако сейчас никому из них не было до веселья, каждый член экипажа-отряда вооружался, кто чем: те, кто напрямую подчинялся Гийому и являлся асами, разбирали самострелы и самопалы, закидывая на спину круглые гномьи щиты, не забывая про боевые секиры, отправляемые ими спереди за пояс, что также служили им прекрасной защитой, не уступающей панцирным доспехам на тех, кого возглавил Жийом. И его воины уже как раз были вооружены молотами и секирами, не озаботившись прихватить щиты; напоминали собой колючее воинство, ощетинившееся лезвиями рогатин. Так что застать врасплох подобный гномий отряд казалось непростым делом – они защищены с любых сторон от нападения врага при рукопашной схватке. А если при этом встанут в круг и займут круговую оборону – к ним и вовсе не подступиться близко.

Итого, прогуляться с Жийомом за борт челна по земле Мраколесья, собралось полтора десятка гномов, пока другие полтора десятка асов останутся на челне, и станут прикрывать их, поражая эльфов на дистанции из самопалов и самострелов. А ещё пять асов приготовятся по отмашке Гийома взмыть в небеса.

Единственное обстоятельство, удручавшее гномов, была ухудшающая, с каждым новым поворотом измерительного прибора, видимость. И если так дальше пойдёт, то без факелов им даже не стоит думать соваться к древесному поселению эльфийского отребья. Но на этот случай у воинов Жийома при себе имелись кресала и в достатке волшебные горючие каменья, добытые в самом сердце недр Лютых Гор, что обошлись им в немалую цену. Да ради экспедиции всей жизни и поисков падшего, не стоило мелочиться и экономить. Если миссия завершится успешно, то окупит с лихвой все затраты самого воинственного клана Лютых Гор, к которому принадлежали оба молодых вожака, грезивших превзойти славу деда Громобоя и прапрадеда Лютогора.

И заклинание "Мощь Гор", доступное им, способно свернуть не только горы, но и дебри эльфов. Вот его тоже стоило опробовать в должной мере здесь, во враждебном гномам, Мраколесье.

– Я думаю: пора, Гий, – оживился Жий.

– Ага, – согласился капитан челна.

– Что – ага, – заворчал вожак-воин. – Подтолкни меня, Гий.

– Ай… Ой… Ох… – рухнул с грохотом наземь, скатившись по трапу, колючий ком в железных доспехах, заставивший навострить лопоухое отребье уши.

Схватившись за луки, одно из них выстрелило, выпустив стрелу, рикошетившую от гномьего лома как от камня, и воткнувшуюся в борт челна.

– А вот это вы зря, лопоухие, – показался из-за него Гийом, и по трапу вниз загремели доспехами уже воины Жийома.

Гномы пошли в атаку, не взирая на численное превосходство эльфов, убедившись, что их стрелы против горной брони ничего не стоят; сорвались в боевой крик, ожидая бравого клича от Жийома, произносившего сейчас про себя древнее заклинание дедовского рода.

– За хас падах… – долетели до тонкого слуха лопоухих отребий его последние слова, и им показалось: в толпе гномов, словно из-под земли, выросла каменная глыба, принявшая очертания исполинского воина с секирой и молотом в руках. При скрещивании оружия над головой камнетёса ударили не искры, а молнии, грозовыми раскатами. – А ну расступись! Дорогу! Кто тут хочет подраться со мной? А! Ах-ха-ха… – сотряс Жийом округу громоподобным голосом, вырвавшимся из него, словно из недр спящего вулкана ураганный порыв огненной стихии.