Перед тем, как проводить меня домой, Найт вытаскивает из кармана что-то, отдаленно напоминающее мне флейту. Он наигрывает несколько приятных и грустных мелодий, которые больше похожи на нежное щебетание птиц, чем на звуки, созданные музыкальным инструментом.

– Очень красиво. Спасибо.

"Я буду тайком проникать в монастырский сад. Когда услышишь это, приходи ко мне... Придешь?"

Я хотела сказать ему, что мне не хочется, чтобы он себя утруждал, и что в его тайных визитах нет никакой необходимости, но не смогла произнести это вслух (никакой правды с теми, кто тебе дорог... а вот и лишнее тому подтверждение, не так ли?)

– Хорошо, Найт. Я обязательно приду.

"Спасибо" и его губами, и его рукой, приложенной к его сердцу.

Начальница монастыря - сухая (и снаружи и внутри) особа неопределенного возраста, смотрит на меня холодным полным презрения взглядом:

– Перед Богом все равны.

– С этим я полностью согласна, но не согласна надевать на себя эту камизу.

Я держу в руках длинную рубашку, сшитую из мешковины. Материя камизы настолько грубая, что причиняет боль моим ладошкам.

– Все Невесты носят одинаковые рубахи, и ты не станешь исключением.

– Хорошо, но позвольте мне хотя бы не надевать ее на голое тело - у меня очень нежная кожа, и если я не поддену что-то под камизу, то...

– Легкая физическая боль учит нас смирению, а изнеженность ведет нас к греховному высокомерию.

Может, найти к ней другой подход?

– Не думаю, что мой жених будет в восторге оттого, что Вы заставили меня надеть на себя мешковину.

– То, что ты являешься Невестой Первого Советника, не дает тебе здесь никаких привилегий.

Так, авторитетом Найта ее задавить не получилось, может...

– Э-э-э... у меня есть желание преподнести Дар на нужды Вашего монастыря.

– Похвальный порыв. Но берегись, грешница. Если ты хочешь сделать это в корыстных целях, преследуя свои личные интересы, то тебя настигнет Кара Божья.

Проклятая фанатичка... ханжа... лицемерка...

– Хорошо, я сейчас переоденусь.

Она стоит, как будто не слышит меня.

– Э-э, вас не затруднит оставить меня одну?

– Я должна лично убедиться в том, что ты выйдешь отсюда только в камизе.

– Вы что, собираетесь смотреть, как я...

– Да.

– П-прос-стите, но это же...

– Бог накажет тебя за твою лживую стыдливость. Неужели ты думаешь, что меня может обмануть твое напускное смущение? Быстро раздевайся, ты и так забрала мое драгоценное время своими пререканиями.

И что мне делать? Может, стукнуть ее чем-то по голове, и позвонить папе, чтобы он забрал меня отсюда? Ага, представляю себе это шоу под названием "Вся небесная рать...", да эти бедные монашки реально обделаются от страха. Повезло им, что я сегодня не в настроении взывать о помощи.

Медленно раздеваюсь, и натягиваю через голову рубаху, которая больно царапает мне кожу.

– Все снимай.

– Этот браслет мне дорог.

Вообще-то, это - не простое украшение, а "кнопка экстренного вызова", реагирующая только на мои прикосновения.

– Снимай.

Вот зараза...

Открываю защелку, откладываю браслет к своим вещам, и чувствую себя совершенно беззащитной.

– Следуй за мной.

Я наклоняюсь, чтобы поднять свою одежду и сумку с пола.

– Нет, это останется здесь.

– Но...

– Ты - дерзкая недостойная грешница... Как ты смеешь открывать свой рот, чтобы перечить мне.

Недостойная грешница? А что, бывают грешницы достойные?

Мне показывают келью, общую трапезную, молельный зал. Я следую за Начальницей, и мысленно ругаю себя за то, что заранее не поинтересовалась ни распорядком жизни монастыря, ни тем, что здесь делают Невесты. Не понимаю, почему так легкомысленно отнеслась к своему недельному пребыванию в стенах этой "обители", и с чего вдруг решила, что это пребывание будет моим очередным приключением, при этом не подготовила себе ни пути к отступлению, ни варианты связи с внешним миром.