По пятибалльной шкале получи мою пятерку. Если бы я была не я, и если бы не моя Любовь к Богу, то "проповедь" этой "святой" могла бы заслужить мое внимание к насаждаемым этой религией догмам, которые основаны на суеверном страхе людей.

...А вот и наша "матушка". Почему я вызываю у нее такую антипатию? Что я сделала такого, что она сразу возненавидела меня всеми фибрами своей души?

– Карина, готова ли ты к покаянию?

– Э-э-э, люблю это делать, но по делу, а не просто так.

– Мы нашли в саду мужские следы. Признайся в том, что у тебя было тайное свидание.

– Кому признаться?

– Признайся перед Богом и людьми в своих греховных поступках.

– В каких именно?

– Ты встречалась со своим любовником.

У меня с языка срывается шутливая просьба:

– Только Советнику Найту об этом не говорите.

У нее что-то блеснуло в глазах... что это было? Удовлетворение? Предвкушение? Что?

– Эту ночь ты проведешь в комнате Смирения.

– С какой стати?

Эта ненормальная машет у меня перед носом своим пальцем и восклицает:

– Смирись, грешница. Через твое непослушание и дерзость Сатана овладел твоей душой! Покайся и прими постриг, чтобы Бог простил тебе твои грехи!!!

Арина, только держись, только не дай своей улыбке коснуться твоих губ, потому что грешно смеяться над убогими.

– Э-э-э, спасибо за то, что с таким рвением беспокоитесь о моей душе, но позвольте мне самой решать то, каким образом и за что мне просить у Бога прощение.

Начальница не считает нужным снизойти до того, чтобы ответить мне на мою последнюю реплику, гордо разворачивается и выходит из комнаты.

Провести на ногах целый день - тяжкое испытание не только для смертного, но и для моего "устойчивого" организма. О том же, чтобы лечь спать на холодный пол, не может быть и речи. Что ж, проведу эту ночь не в лежачем, а в сидячем положении.

Моя попа почувствовала то, что это - не лучшая моя идея, уже спустя несколько минут. Арина, сними свою камизу, потом сложи ее в несколько раз и сядь на эту "подстилку" - мягче тебе от этого не станет, но вот теплее будет точно.

Мне долгое время не удается придать своему телу хоть сколько-нибудь удобное положение - моя спина возмущается твердостью и прохладой подпирающей ее стены, моя голова не хочет укладываться на мое плечо, мои согнутые в коленях ноги норовят вытянуться на холодном полу...

Заснуть мне так и не удалось - максимум, на что меня хватило, так это на то, чтобы погрузить себя в полудремотное состояние, из которого меня вывел резкий звук открывающейся двери.

Я сонно щурюсь на своих "посетительниц".

Начальница смотрит на меня с явным лицемерным возмущением:

– На тебе мужская рубашка - ты и дальше будешь упорствовать в своих уверениях, что не совершала ничего греховного?

Итак, еще один непростительный пробел в моих знаниях - я не имею ни малейшего представления о том, будет ли применена к Найту "анафема", если я признаюсь в том, чья эта рубашка? Во всех Королевствах отлучение от церкви фактически отвергает человека из общественной жизни, а высокопоставленных людей оно превращает в политических трупов.

Мое жизненное кредо гласит: "Если сомневаешься - не делай, если не сомневаешься - подумай!". Итак, никто не узнает от меня то, кто дал мне свою рубашку.

Начальница видит мое нежелание отвечать ей, и сообщает мне с жутковатой ухмылкой на губах:

– Ты целый день простоишь на монастырской площади в одной этой рубашке.

Напугала ежика голой попой...

– Не-а...не простоишь, потому что Вы меня реально с кем-то перепутали, уважаемая.

– Да нет, Карина, это ты меня с кем-то путаешь - спроси любого, и тебе скажут, что я всегда добиваюсь своего.

– И чего же Вы добиваетесь в моем случае?

– Отступись от Советника.

– Что?

Она, же - монахиня, да и Найт бы на нее никогда не позарился. Здесь что-то другое.

– Ты богом поклянешься мне в том, что по истечении срока Невесты, откажешь Найту стать его женой, взамен чего я пообещаю тебе спокойные четыре дня в стенах моего монастыря.