– Где я?

"В моем доме, в комнате для гостей".

И тут я вспомнила все... Позор... Потерю сознания... Девочку...

– Мне надо срочно вернуться в монастырь!

Найт уже подходит ко мне, и присаживается на кровать.

– Распорядись, чтобы меня отвезли в монастырь!!!

Он отрицательно машет головой. Я начинаю плакать в голос:

– Ты не понимаешь, они же ее били хлыстом... Они же ее будут бить за то, что я ушла оттуда...

Я говорю это, и скидываю с себя одеяло, и порываюсь встать с кровати...

Найт перехватывает меня и прижимает к себе...

Да почему он меня не пускает?

Почему он препятствует мне?

Я пытаюсь вырваться из его рук, и до меня доходят ответы на мои "почему". Со стороны я сейчас выгляжу, как впавшая в истерику барышня, которая не контролирует ни свои рыдания, ни свои бессвязные слова, ни свои действия...

Мне надо успокоиться, собраться, и спокойно объяснить ему причину моего неизбежного возвращения в монастырь...

Слезы мои, пожалуйста, остановитесь... Мысли мои, пожалуйста, прекратите терзать меня воспоминаниями о том, как я опозорилась... Руки мои, пожалуйста, перестаньте цепляться за спину Найта...

Я чувствую, как постепенно успокаиваюсь, и перемещаю свои руки так, чтобы показать мое желание отстраниться, и начать свои объяснения:

– Найт (всхлип) ты не должен задерживать меня (всхлип) сейчас каждая минута дорога (всхлип, всхлип). Я никогда не прощу себя, если с той девочкой случится что-то плохое...

Он вопросительно поднимает брови "ты о чем?"

– Начальница сказала Лестии хлестать девочку-послушницу, если я не соглашусь на Позор.

У Найта расширились глаза...

– Пожалуйста, распорядись, чтобы меня немедленно отвезли в монастырь.

Он с трудом выравнивает свое дыхание, и обещает мне:

"Я сам туда поеду, и прослежу за тем, чтобы с ней ничего не случилось"

– Нет, я хочу лично в этом убедиться! Пожалуйста...

"Я привезу ее к тебе"

– Спасибо.

Элена заходит в комнату, и несмело мне улыбается:

– Госпожа...

Все, ему пора идти выполнять свое обещание, а мне пора восстановить те события, которые произошли, пока я была без сознания.

– Найт, оставь нас.

Он кивает, и выходит из комнаты. Мне кажется, или его хромота усилилась? Да нет, с чего бы вдруг... Тебе это просто причудилось.

Элена тихо плачет:

– Госпожа...

Этого мне только не хватало:

– Милая, успокойся. Дети?

– Никто, кроме меня и Найта, не знает о том, что Вы уже дома.

– Хорошо. Как долго длилось мое беспамятство?

– Вы несколько часов бредили, просили помочь какой-то девочке... Потом Вы постепенно успокоились, и заснули.

Значит, мои первые в состоянии бодрствования слова, касающиеся девочки, были восприняты Найтом, как продолжение бреда.

– Долго я спала?

– Почти сутки.

Ничего себе. Элена продолжает:

– Вы даже пили, не просыпаясь.

– Как это?

– Мы с Найтом подносили к Вашим губам чашку, а Вы, как будто понимали, что мы от Вас хотим, и выпивали все до дна, но при этом продолжали находиться в сонном состоянии.

При слове "губы" я неосознанно прикасаюсь к ним - ни трещин, ни ран...

Элена видит мое движение и поясняет:

– Найт постоянно смазывал Ваши губы и веки какой-то мазью.

Что ж, "результат на лице":

– Хм, возьмешь у него рецепт этого чуда фармакологии.

– Арина...

– Что, милая?

– Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но, как говориться, нет крови - нет вины. Главное, чтобы об этом не узнал никто из моих. Ты меня поняла? Никто и никогда! Ты понимаешь, что они сделают, если им станет известно...