– Хватит, Дарси!
– одернул меня отец.

– Но папа...

– Никаких «но»!

– Что, нога действительно сломана, мистер де Ангелис?
– спросила Эйприл.

В это время на площадке появились родители Эйприл. Они вместе с моим папой подняли Эйприл и отнесли ее в медпункт.

Я знала, что ничего не сделала плохого, но от этого мне было не легче. Я и моя коляска, казалось, находились под обстрелом тысячи глаз.

Бэтси увела ребят с поля и подошла ко мне. Она, как обычно, обняла меня за плечи:

– Не надо отчаиваться от того, что произошло из-за твоей коляски. Успокойся. Тебе уже лучше?

Я кивнула головой, слегка лукавя.

– Не принимай все близко к сердцу!
– сказала Бэтси, гладя меня по плечу.
– Я надеюсь, с Эйприл уже все хорошо. Я сейчас пойду посмотрю, как она там.

Бэтси направилась прочь, но вдруг остановилась и обернулась:

– И помни: что ни делается, все к лучшему, Дарси! Вот увидишь!

Я уж было снова впала в отчаяние, как вдруг заметила двух бабочек, порхающих на другой стороне волейбольной площадки. Они кружились и танцевали, а затем упорхнули куда-то по своим делам. Это был знак мне.

Собственно, то, что произошло, нельзя было считать трагедией. Никто не подорвался на бомбе, и национальная охрана не была вызвана к месту происшествия. Эйприл будет жить. Я, надеюсь, тоже не умру. Жизнь продолжается.

Так что нечего раскисать, жалея себя и Эйприл. Как-нибудь все утрясется. Размышляя так, я тайно поздравила себя с тем, что научилась думать очень трезво и мудро.

И тут подошла Моника:

– Ну что, старина! Сегодня ты в опале?
– сказала она.

Я увидела, как Бэтси входит в дверь медицинского пункта.

– Может быть!
– ответила я.
– А может быть, и нет.

Когда я подъезжала к столовой, чтобы позавтракать, я увидела сидящую на скамейке Эйприл с загипсованной ногой и с костылями, лежащими рядом с ней. Она растянула связки на лодыжке, и врач велел ей держать ногу в покое как можно дольше. Все это удручало Эйприл - она не могла не быть в гуще событий.

Я подъехала к ней:

– Как ты себя чувствуешь?

Ее мама с папой кивнули мне и заулыбались, но, судя по их взглядам, я поняла, что Эйприл представила дело так, будто все произошло по моей вине. Мы сели за один стол. Эйприл вертела в руке вилку:

– Надеюсь, что самое страшное позади.

– Я очень сожалею о том, что произошло, - я специально подчеркнула слово «сожалею».

Эйприл облокотилась о стол и уставилась в тарелку. А ее мама сказала:

– Мы понимаем, что ты не могла быстро убрать свою коляску с дороги.

Я почувствовала, что начинаю злиться. Я собралась уже было объяснить, что я только закричала Эйприл о том, что к нам летит мяч и что это Эйприл сделала неверное движение, но передумала.

– Ну вот. Теперь мы обе - калеки, - проговорила я, улыбаясь.
– Но, как я уже сказала, мне очень жаль, что все так произошло.

Эйприл смягчилась после моих извинений.

– Ну, все хорошо, что хорошо кончается! Все не так уж и страшно. Мне просто очень обидно, что теперь я не смогу принимать участие в «Ночи вестерна».

Сегодня вечером все отдыхающие собирались принять участие в карнавале, одевшись в костюмы жителей «дикого Запада». Пастор Роб должен был стать нашим беспристрастным арбитром и наградить призами самые оригинальные костюмы. А у меня это совершенно вылетело из головы.

– Я думаю, что мы с тобой сегодня должны выступить вдвоем - «дуэт калек», или что-нибудь в этом роде, - отшутилась я.

Но по взгляду, который Эйприл бросила на меня, я поняла, что она не оценила моей шутки. Может быть, правда ранила ее - ведь так трудно быть ущербной в чем-то. А может быть, она не могла смириться с тем, что теперь все будут относиться к ней, как к инвалиду, как ко мне.

Я попрощалась и поехала к Бэтси, которая уже заканчивала завтракать вместе с остальными ребятами. Все оживленно обсуждали, кто что наденет на «Ночь вестерна». Джеред хотел нарядиться ковбоем. Несколько ребят решили предстать торговцами виски. Эми мечтала о костюме Анни Оуклей, а Чип и его друзья решили, что неплохо нарядиться шерифом и его охраной.

Я заметила, что Росита, испанская девочка, ничего не говорит. Так же, как и я, она сидела молча и слушала, как ребята строят планы на вечер.

Бэтси убрала свой поднос и встала:

– Послушайте, ребята, все ваши идеи звучат великолепно. Но помните: мы должны представлять одну команду, так как мы живем в одном домике. Поэтому каждый должен играть свою роль в общем спектакле.

– Но это невозможно!
– возразил Чип.

– Я так не думаю, - ответила Бэтси.
– Кроме того, это поможет тебе думать о всей команде.