Думаю, что я, когда вырасту, возможно, буду работать с детьми,– они такие непосредственные».

Моника крикнула, что обед готов, и я быстро положила недописанное письмо в Коробку. Я опустила ее в ящик шкафа и поехала в холл. Это был тот семейный обед, на который я не хотела опаздывать. Вчера вечером папа обещал, что за обедом мы поговорим о нашей поездке в семейный лагерь.

После свиных отбивных и макарон с сыром Джош и Моника быстро убрали со стола. Мама налила отцу чашку кофе, и мы, дети, приготовились слушать.

– У нас новость, - начал отец, перебирая регистрационные карточки.
– Обычно, как вы знаете, мы живем в лагере семьями, но в этом году мы, ко всеобщему удовольствию, решили устроить все по-другому. Моника, ты будешь жить в домике для молодежи вместе с девочками.

– Отлично!
– воскликнула Моника и даже хлопнула ладонью по столу.

– Но я бы хотел напомнить вам о правилах хорошего тона, юная леди! И не забывайте, что домик ваших родителей находится недалеко от вашего, - сказал отец и погрозил пальцем.

Моника была счастлива. Мама и папа оказывали ей большое доверие, которое она, впрочем, заслужила, несмотря на то, что была самой хорошенькой девчонкой в нашей общине и болтала по телефону с мальчишками.

– Джош, а ты бы хотел поселиться в «Деревянной хижине» вместе со своими друзьями?

Джош храбро кивнул головой. Это было большим испытанием для него - жить вдали от мамы и папы. Но он этого хотел. И этого же хотела я.

– И, наконец, Дарси...
– папа аккуратно сложил бумаги в стопку.
– Ты будешь жить с нами.

– Что?

Под папиным взглядом я сразу же сменила интонацию.

– Но, папа... мама!
– взмолилась я, поглядывая то на отца, то на маму.
– Моника и Джош будут жить со своими друзьями. Почему же я этого не могу?

Папа стал объяснять, что в домиках для молодежи нет надлежащего комфорта, кровати стоят тесно одна к другой, нет лифта для коляски. А в домике для родителей много комнат, и разместиться там с коляской можно без проблем.

– Да, я знаю, почему все так, - пробурчала я.
– Это потому, что ваши комфортабельные домики предназначены для стариков... в колясках.

– Дарси, - начал папа, но я его перебила:

– Даже Джош будет жить со своими друзьями, а ведь он еще совсем маленький.

– Давайте объявим сегодняшний день Днем Сочувствия Дарси, - сказала Моника, стараясь успокоить меня.

Иногда подобные ее высказывания действительно помогали мне обрести душевное равновесие, но не сейчас. Сегодня я была безнадежно расстроена.

Мама стояла рядом со мной и гладила меня по голове. Папа старался тоже успокоить меня, обещая, что я смогу принимать участие во всех развлечениях молодежи. Мама начала перебирать пряди моих волос. Она всегда так делала, когда чувствовала, что мне плохо.

– Ладно!
– сказала я наконец.
– Я буду жить с вами. Но учтите, что для меня в этом нет ничего хорошего.

Ночью я не могла уснуть. Я лежала с широко раскрытыми глазами, зная, что Джош в это время мирно посапывает в своей кровати в соседней комнате, а Моника тайком слушает под одеялом радио. Как будто мало мне было тревог по поводу колледжа, так теперь еще эти проблемы с лагерем. Мэнди и Эйприл, да и остальные ребята будут чувствовать себя не в своей тарелке из-за того, что я буду жить отдельно от них.

Я повернула голову и увидела на стене тень от своей коляски. В темноте она не выглядела нарядной и веселой, а была совсем другой.

И я вспомнила богослужение в прошлое воскресенье, во время которого пастор Роб говорил о том, какие мы разные - сильные и слабые. Я слушала его, а сама не могла оторвать глаз от старых калек из интерната, которые прикатили на своих колясках послушать проповедь. Неужели же и я когда-нибудь буду такой, как они? О! Я не хотела этого! Я хотела быть здоровой, как все!

Лежа в постели, я чувствовала себя, как никогда, отвратительно.

На следующий день я сидела во дворе дома и читала книгу. Книга была неинтересная, да к тому же порывы ветра постоянно перелистывали страницы, мешая мне сосредоточиться. Я отложила книгу в сторону.

Подняв глаза, я стала пристально всматриваться в проплывающие по синему небу облака. Колледж, семейный лагерь... Я устала и была больна от всех своих переживаний.

Новый порыв ветра, склонивший верхушки деревьев, был так силен, что у меня перехватило дыхание. Даже моя коляска отъехала немного в сторону.