Я всегда считала Мэнди своей лучшей подругой. Возможно, в какой-то степени это было связано с тем, что мы были знакомы с пеленок. Потом мы познакомились с Эйприл, но с ней я никогда не была так близка. Мы с Мэнди были родственные души. Обе любили читать, собирать марки, рисовать лошадей, говорить все, что мы думаем, и даже частенько сплетничать о мальчишках.

Кроме того, я уважаю Мэнди. У нее хватает смелости спорить с Эйприл и даже делать ей замечания, я же этого не могу. Обычно я стараюсь отшутиться, пряча свои настоящие чувства под маской смеха.

Я не скажу, что я боюсь Эйприл, хотя она и верховодит в классе. Но я не хочу ссориться с ней из опасения, что она может настроить ребят против меня. Должно быть, я все же слегка побаиваюсь ее. Но у меня и так хватает проблем из-за моей коляски, так что зачем мне лишние сложности в жизни?

Мэнди первой нарушила благостное молчание:

– Я думаю, что в этом году в семейном лагере будет что-то необыкновенное!

Я подцепила марку пинцетом и аккуратно положила ее в альбом:

– Надеюсь!

Мэнди подняла голову, отбросила назад косички и, подперев руками подбородок, спросила меня:

– Что с тобой? Надеюсь, ничего не случилось? Разумеется, кроме того, что мы окончили школу?

– Конечно, нет, - ответила я, надеясь, что на этом тема исчерпана, и потянулась к следующей марке.

Мэнди, однако, продолжала:

– Сдается мне, что ты что-то скрываешь от меня.

Да, от настоящих друзей ничего не утаишь. Так же, как и мама, настоящие друзья всегда чувствуют, если с тобой что-то неладно. И если они настоящие друзья, они не оставят тебя наедине с твоими печалями.

Я лежала на боку и, орудуя пинцетом, заполняла марками пустующий ряд в альбоме.

– Вспомни, как хорошо нам было когда-то вдвоем. В первом классе... до аварии!

– Да, - вздохнула Мэнди.
– Мы были грозой Виллоубрука. Помнишь, как мы состязались с девчонками из второго и третьего классов?

Разве могла я забыть это? Это были одни из тех сладких и смешных воспоминаний, которые навсегда остаются в памяти.

– Мы обошли их всех!
– засмеялась Мэнди.
– Дарси! Ты была самой быстрой девчонкой на свете.

Мы снова замолчали. Авария, после которой у меня отнялись ноги, произошла буквально через месяц после этого.

– И ты была самым лучшим другом на свете!
– добавила Мэнди.

– Была?
– переспросила я, удивленно вскинув брови.

– Ну-ну! Ты и сейчас мой самый лучший друг, - Мэнди скосила глаза и высунула язык. Затем вновь стала серьезной.
– Но в последнее время мне кажется, что ты многое утаиваешь от меня. Ты знаешь, что я имею в виду.

Я снова занялась марками. Сказать ли ей все? Нет, не могу. Если я расскажу Мэнди о своих страхах, она поймет, что со мной творится. И, значит, она начнет ломать голову над тем, как мне помочь. Я решила изменить тему разговора.

– С кем ты будешь жить в лагере: с родителями или с девочками из колледжа?
– спросила я и приподнялась, держась за кровать.

Мэнди помолчала, дожидаясь, пока я усядусь:

– Мама и папа разрешили мне жить в домике для молодежи.

Ее тон дал мне понять, что она поняла мой трюк:

– Надеюсь, мне тоже разрешат.

– Мы поедем туда все вместе на машинах, до самых гор. Поскорее бы, я не дождусь!
– добавила она с радостной улыбкой.
– Там будут состязаться, кто больше съест арбузов, будут костры и большой волейбольный турнир. Я решила выступать в команде Чипа. Мы отдохнем на славу.

– Конечно, - сказала я, пожимая плечами.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Какая же я жестокая!
– вскричала Мэнди , ударив себя по голове.
– Ты поняла, что я имела в виду только наш, а не твой отдых! Мне надо думать, что я говорю.

– Успокойся! Ничего не случилось!
– сказала я бодрым голосом и так, чтобы она почувствовала себя лучше.
– Я не желаю слышать все эти твои «охи» и «ахи».

Я действительно не хотела, чтобы ребята, разговаривая со мной, трижды обдумывали свои слова и всегда помнили о моей инвалидной коляске. Ведь тогда они просто не смогут быть искренними.

Мэнди с облегчением вздохнула:

– Я говорю, давай будем вместе играть в команде Чипа. Он - бесподобен. Ты заметила, как он вырос за последнее время?

Еще бы я не заметила! Чип выглядел настоящим студентом колледжа. И хотя ему всего тринадцать лет, выглядел он на все четырнадцать. Я даже подозревала, что Мэнди неравнодушна к Чипу, и относится она к нему не просто как к другу. Но я все же попыталась уверить себя, что у Мэнди есть голова на плечах, и она не будет забивать ее Чипом, хотя он и превратился за последнее время в очень славного парня. Дело в том, что мы знакомы с Чипом с самого первого класса, когда он еще был сопливым мальчишкой, вечно шмыгающий носом.