— Я был слишком занят своими мыслями, - Кристиан усмехнулся.
– Ты видела, как он защищал меня? Будто ему не все равно, убьют меня или нет. Мог избавиться от соперника не пачкая рук.

— Я полагаю, ты говоришь о короле?
– уточнила Мадлена.

— Он позволил мне убить тех бедолаг. И так волновался, когда они сами едва не порешили меня, - граф покачал головой, абсолютно сбитый с толку.
– Он что от Николь набрался этого?

— Не думаю, - Мадлена и сама видела искреннее беспокойство Виктора и его желание не позволить халифу сделать из демона развлечение.

— Потом он сказал мне, что никогда не забудет этого моего поступка, - произнес задумчиво Кристиан.
– Что это? Угроза? Какого поступка?

— Благодаря тебе Николь осталась с нами, а не во дворце, - пояснила Мадлена, удивляясь несообразительности сына.

— Он что же, спасибо мне сказал?
– граф оскалился в презрительной усмешке.

— Думаю, да, - ответила волшебница.

— Николь права, он не такой как Теодор, и не такой как его родня из Холоу, - произнес граф упавшим голосом.
– И он любит ее.

— Вот какие мысли все же спасли тебе жизнь?
– догадалась волшебница, чувствуя горечь в его словах.

— Я убью его, клянусь своим сожженным замком, - произнес Кристиан, вновь приобретая демонические черты.
– Тогда она вернется ко мне.

— Возьми себя в руки, - попросила Мадлена.
– По-моему, к нам едет княжна.

Граф взглянул на всадника, отставшего от офицеров. Бьянка придержала лошадь, поравнявшись с графом и Мадленой.

— Как ты?
– спросила она участливо.
– Я все рассказала Николь.

— Зачем?
– возмутилась волшебница.
– Разве мало с нее одного обморока?

— Что она сказала?
– спросил граф, не замечая ворчания матери.

— Держалась достойно, - Бьянка взглянула на Мадлену.
– В обморок не упала.

— Пусть знает, на что приходится идти ее подданным, чтоб веселить друзей ее возлюбленного, - сказал Кристиан.

— Ты только что говорил, что он защищал тебя, - волшебница покачала головой, недоумевая.

— Он чуть не оставил ее этому изуверу, - Кристиан едва сдерживал лошадь, чуявшую его злость и начавшую беспокоиться.

— Я сама в нем разочарована, - согласилась княжна.
– Он вел себя как трус. Халиф делал с ним все, что хотел.

— Я думал, ты страдаешь от неразделенной любви, - усмехнулся граф.

— Кому не вскружат голову ухаживания принца?
– ответила девушка с улыбкой.
– Но я никогда не воспринимала его всерьез.

— Может, поделишься со мной, как он так ухаживает, что вы не можете ему отказать?
– спросил граф.
– Возьму что-нибудь себе на заметку.

— Вряд ли тебе необходимы еще советы, - рассмеялась Бьянка. Мадлена оставила их, надеясь, что ничего не значащий разговор поможет Кристиану справиться со злостью, все еще кипевшей в нем.

— Ты же всех покоряешь, - продолжала девушка.
– А если ты имеешь в виду Николь, то тут я тебя предупреждала, ты сам виноват.

Кристиан нахмурился, но в присутствии неунывающей подруги настроение его действительно улучшилось.

— Ты ее просто на блюдечке ему преподнес, - Бьянка говорила как всегда прямо, то, что думала.
– Вот только никто не мог подумать, что они так сразу сойдутся. Словно сто лет были вместе.

— Ты что не слышала? Она ему нужна для упрочнения союза с Холоу, - сказал граф.
– Расчетливый ублюдок.

— Ревность тебя не украшает, - Бьянка опять улыбнулась.
– Я пока нейтральна в этом поединке.

— В поединке?
– изумился Кристиан.

— Да, ты против Виктора, - ответила девушка.
– Главный приз - Николь.

— Очень смешно, - он закатил глаза, поражаясь непосредственности, с какой та рассуждала о подобных вещах.

— Ева на твоей стороне, - продолжала она.
– Хотя мне показалось, что она что-то замышляет.

— Она всегда что-то замышляет, - не удивился граф.

— Мадлена тоже, и Гордон, - Бьянка загибала пальцы.

Небо светлело, звезды уже почти не были видны. Подул теплый ветерок. Стены столицы скрылись за барханом.

— Конечно Генри и Вильям за короля, но вот Чарльза я переманю на нашу сторону, - рассуждала княжна, обращаясь с капитанами как со старыми друзьями.

— Ты же еще не определилась?
– рассмеялся Кристиан.

— Ну, я склоняюсь к выбору в твою пользу, - продолжала Бьянка деловито.
– Ты мне более симпатичен. Мы все же росли вместе.