Шрифт:
— Это несправедливо, - девушка опустила глаза.
– Я не могу всю оставшуюся жизнь избегать людей, только потому что меня однажды предали.
— Ты можешь верить, но почему ты перестала доверять мне?
– граф привлек ее к себе, взяв за плечи.
– Разве я подвергал тебя опасности? Разве целью моего существования не было твое благополучие и счастье?
Николь молчала, не глядя на него, но чувствуя его негодование и обиду.
— Послушай меня сейчас, - попросил он, взяв ее за подбородок и повернув лицом к себе.
— Хорошо, говори, - решительно ответила она, выдерживая его взгляд и оставаясь холодной.
— Мы подозреваем, что Виктор хочет оставить тебя халифу, как плату за помощь в войне, - сказал граф, отпустив ее.
— Что?
– переспросила она, надеясь, что ослышалась.
– Вы подозреваете? Кто вы?
— Я и Мадлена, - ответил граф.
Николь потеряла весь запал, услышав имя еще одной подруги.
— Мадлена? Она так думает?
– принцесса не могла уложить все это в голове.
– Я не верю. Пусть сама мне скажет.
— Зачем? Ты считаешь, я стал бы врать?
– Кристиан отступил на шаг.
– Ты так обо мне думаешь?
— Вы не знаете его, - ответила Николь после паузы.
– Мадлена судит о нем, как о Теодоре, как о королях Холоу, а Виктор не такой.
— Ты всегда знала, как выгородить любого негодяя, пока он не приставит тебе нож к горлу, - вздохнул Кристиан.
– Но однажды я не успею спасти тебя.
— Не нужно больше меня спасать, - сказала девушка тихо, опустив голову.
– Если Виктор готов заплатить эту цену, то и я готова. Ты был прав, Вандершир важнее меня. Это даже слишком малая плата за помощь Иджу.
— Ты с ума сошла?
– Кристиан схватил ее за руку.
– Я не позволю.
— Ты сейчас же дашь мне слово, что кроме вас с Мадленой об этом не узнает никто, - сказала она твердо.
– Вы не станете мешать Виктору, что бы он ни делал. Даже если он прикажет отдать меня Лоакинору, как подарок.
— Николь, ты в своем уме?!
– граф смотрел на нее, поражаясь ее хладнокровию и самообладанию.
— Обещай, клянись мне!
– принцесса смотрела на него непреклонным жестким взглядом, ожидая ответа.
– Иначе я сейчас же все расскажу ему, и вас закуют в цепи, как государственных преступников.
— Нас? Ты закуешь меня в цепи?
– Кристиан отрицательно замотал головой, не желая верить ей.
— Обещай!
– крикнула Николь, бледнея.
— Приказывай, и пусть он прежде узнает, что его подлый план раскрыт, - ответил граф, сложив руки на груди.
— Хорошо, ты победил, - сдалась она, но взгляд нисколько не смягчился.
– Стройте свои козни, спасайте меня, раз уж я вам так дорога. Но я буду делать все, что в моих силах, чтоб помочь Виктору, какими бы ни были его намерения.
— Николь, - Кристиан, казалось, умолял.
– Почему? Откуда такая верность?
— Тебе не понять, - она горько усмехнулась.
– Я люблю его и доверяю ему. Доверяю больше, чем себе. Потому что, ты правильно заметил, я часто ошибаюсь. А он не ошибается никогда.
— Все когда-нибудь ошибаются, - возразил граф.
— Если он решит, что для Вандершира будет лучше, если я стану наложницей халифа, я стану, - Николь почувствовала, что на глаза навернулись слезы. Она все же сомневалась, граф добился своего.
— Я не позволю, - ответил он.
— Ты был бы плохим королем, - девушка поспешила уйти, чувствуя, как слезы затуманивают взгляд.
Она вошла в королевский шатер, стараясь вдыхать глубже, чтоб остановить слезы. Сняла плащ и подошла к кровати. Король спал там, где она его и оставила, не сняв одежды и не накрывшись. Девушка села рядом на постель и посмотрела ему в лицо. Во сне оно оставалось таким же напряженным, как и днем. Даже во сне он не мог найти успокоения от мучивших его мыслей. Николь погладила его по щеке.
— Мне все равно, поступай, как считаешь необходимым, - сказала она.
Виктор открыл глаза, еще не совсем проснувшись.
— Что?
– спросил он.
– Как провела время?
Он попытался сесть, но Николь склонилась и поцеловала его.
— Я люблю тебя, - сказала она, чувствуя, что слезы все же потекли по щекам.
Глава пятая
Рагиб.
15е. Третий весенний месяц.
Дворец халифа поражал своей роскошью и величием. Построенный из белого камня, украшенный богатыми барельефами и мозаикой, изображавшими цветочный орнамент. Восемь высоких круглых башен, уходивших в небо, несколько внутренних дворов, каждый из которых мог вместить главную площадь перед вандерширским дворцом. Сады и фонтаны, как и в доме Садида, сменялись внутренними покоями, задрапированными шторами из невесомых тканей.