— Я сегодня разговаривала с Бьянкой, - начала она, желая сменить тему. Виктор посмотрел на нее, став еще мрачнее, словно разговор о Враге был ему приятней.

— Она все еще не верит, что ты забыл ее, - Николь хотела услышать от него хоть что-то об их отношениях с княжной. О себе она рассказала все, пока они плыли к Иджу.
– Ты ведь просил ее руки.

— Да, - Виктор кивнул.

— Неужели становился на одно колено?
– не верила девушка, пытаясь представить себе эту картину.
– Ты должен был любить ее, раз уж решился на подобное.

— Николь, у тебя есть воспоминание настолько позорное, что только думая о нем, ты краснеешь?
– спросил он, взглянув не нее.

— Наверное, есть, - ответила Николь.
– Вот только что тут такого, если ты любил ее? Чего тут стыдиться?

— Да, я думал, что любил ее, - Виктор отвел взгляд и рассказал ей свою версию их с Бьянкой отношений. Начиная с первых ухаживаний зимой на балу и до последнего разговора в его каюте.

Николь молчала какое-то время, сопоставляя оба рассказа.

— Она была права, когда отказала мне, - произнес он после паузы.
– Я был слишком самоуверен и считал, что любая будет рада стать моей женой. Я просто выбрал наиболее подходящую из всех, даже не допуская мысли, что могу быть ей неинтересен.

— Почему ее?
– спросила девушка, радуясь, что Бьянке это неизвестно. Такого ее самолюбие не перенесло бы.

— Ее фамилия, происхождение и положение вполне подходили, - ответил Виктор неохотно, словно на допросе. Он боялся, что Николь не очень понравится его отношение к женщинам.
– Ну и то, что она красивая девушка и неглупа, как большинство, тоже было весьма кстати.

— Очень трезвый подход, - усмехнулась Николь, и он облегченно вздохнул.
– Разве сложно было просто влюбиться?

— Любовь - это слабость, - ответил король задумчиво.
– Мне нужна была жена, а не проблемы.

— Но ты же не всегда был таким трезвомыслящим?
– девушка обняла его, продолжая улыбаться. Ее нисколько не смущали его слова, она и сама успела убедиться, что от любви всем только неприятности.

— Конечно, нет, - ответил Виктор, обняв ее за плечи.
– Мне тоже было восемнадцать.

— Ты был таким же красавцем, или еще лучше?
– она провела рукой по его длинным волосам, хитро усмехнувшись.

— Еще лучше, - ответил он, сдерживая смех.

— И кто же был твоей первой любовью?
– Николь затаила дыхание, предвкушая любовную историю.

— Ну, если быть предельно честным, то мне было тринадцать, когда мы впервые встретились, - ответил король, задумавшись.
– Он был старше меня, и мы могли видеться только на выходных, когда у меня не было занятий.

— Он?
– девушка наморщила лоб, недоверчиво взглянув на него.

— Да, - ответил король, как ни в чем не бывало.
– Красавец.

Виктор мечтательно поднял глаза к потолку и вздохнул. Николь почувствовала новую вспышку ревности.

— И как же звали этого красавца?
– спросила она нахмурившись.

— "Защитник", - ответил Виктор, прыснув со смеху. Николь отстранилась, качая головой.

— Корабль?
– переспросила она, не в силах злиться на него и тоже улыбнулась.

— Ты его видела, как можно не влюбиться?
– спросил король, вновь привлекая ее к себе.

— Жаль в жены его не возьмешь, - заметила она.
– Но ведь нельзя же сравнивать любовь к кораблю и любовь к девушке.

— Конечно, нет, - согласился с ней Виктор.
– Корабль тебя не бросит ради другого и не разобьет сердце.

— Все, я поняла, - сдалась Николь, понимая, что истории о другой ей не добиться.
– Ты на девушек и не смотрел, имея в распоряжении корабли. Королева была права.

— Да, не стану спорить с мамой, девушки действительно не интересовали, - вновь кивнул мужчина.
– Лет до двадцати. Потом пришлось что-то решать с этим.

— Почему?
– Николь неожиданно подумала о Кристиане. Он никогда не рассказывал ей, во сколько лет начал волочиться за девушками.

— Был один случай, - нехотя ответил король.
– Но это так долго рассказывать, а уже ночь.

— Нет, не смей вот так все закончить!
– возмутилась Николь.
– Рассказывай.

— Я учился в академии, - продолжил король, понимая, что невеста серьезно настроена узнать обо всех его любовных похождениях.
– Там девушек нет, как ты знаешь.

Николь кивнула, устроившись поудобней, предвкушая долгожданную историю.