Хризалида
вернуться

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна
Шрифт:

«Филодендрон спутанные листья…»

Филодендрон спутанные листья Точно в смертной муке разметал По окну. Завешан мутью мглистой Тусклый наш квартал. Осень. Город. Роковые звенья Перепутанных людских судеб. Вой желаний. Тяжкие лишенья. Бой за кров и хлеб. Поздний вечер. Было бы уютно В мягком кресле под большим цветком. Но нельзя забыть и на минутку Всё, что за окном. 13 ноября 1930, Москва

«Жалобно струны звенят…»

Жалобно струны звенят В прошлое канувших дней. Смотрит в окно мое сад, Полон оживших теней. Так же на синих снегах Утра забрезжил восход В час, когда смерть на часах Стала у наших ворот. Слезы, и думы, и сны Те же, что были тогда. Смертной тревоги полны, Словно в преддверьи суда. 29 ноября 1930, Сергиев Посад

ИЗ РУКОПИСНЫХ КНИГ (1915–1931)

ИЗ КНИГИ «БРАТЕЦ ИВАНУШКА»

«Унеси меня на волке сером…»

Унеси меня на волке сером, Унеси меня, Иванушка, домой, В наше царство, за леса и горы, Далеко от жизни — ведьмы злой. Во дворце твоем, в моей светлице, Как на небе, солнце и луна. Не смолкают песни райской птицы, Днем и ночью музыка слышна. 1915, Москва

«В полночь глухую меня ты покинул…»

В полночь глухую меня ты покинул, Братец Иванушка, в чаще лесной. Братец Иванушка, в царстве змеином Змей-семиглав обручился со мной. Страшно мне жить под владычеством змея. Давит кольцо его ласк мою грудь. Злое дыхание пламенем веет. Красные жала лицо мое жгут. Неба не видно в подземной пещере. Камни, песок без воды… Воют вокруг невидимые звери, Ветер завеял дороги следы. Братец Иванушка, братец мой милый, Поздно следов и дороги искать. Сердце уснуло и всё позабыло, Любо ему под землей остывать. [1920]

«Далеко, далеко, за алмазной горой…»

Далеко, далеко, за алмазной горой В терему у зари, под вечерней звездой Спит Иванушка, чарами злыми пленен, И в хрустальном гробу видит горестный сон, Что в Кащеевом царстве одна я бреду И дороги-пути из него не найду, Что во тьме меня злой чародей сторожит, И коса его злобно о камень шуршит, И слетают о полночь ко мне упыри И сосут мое сердце, и кровью зари Обагряется в небе хрустальный чертог, Где Иванушка в горестном сне изнемог. [1921]

«Братец Иванушка, сегодня приснился…»

Братец Иванушка, сегодня приснился Мне страшный кто-то с волчьей головой. Крепко зубами мне в сердце он впился И пропал в гущине лесной. Как тень, по орешнику я бродила И зачем-то орехи брала, А в груди у меня уж не сердце было, Раскаленный горн добела. Вышла на поляну, вижу две осины — На каждом листке огонь и кровь… Смеется старый лесовик под ними: «Вот она, ваша человечья любовь». [1921]

«— Здравствуй, Иванушка, братец родимый…»

М.В.Ш.

— Здравствуй, Иванушка, братец родимый, Что же ты мимо сестрицы идешь? Отчего на бровях твоих иней, На ресницах белые слезы? Разве и ты в плену у Мороза В серебряном царстве живешь? — Что говоришь ты, Аленушка, В толк не умею я взять. Правда, зима студеная, Да я начал дрова припасать. — Не позволит Морозко, Иванушка, Топить в ледяном лесу… — Проживешь без огня, Аленушка, Я шубку тебе принесу. — Не носи мне шубу, Иванушка, Сомнется убор парчевой… — Ну, прощай, я застыл, Аленушка, Говоривши с тобой. И пора мне, сестрица милая, На деревню к жене молодой. 24 ноября 1921, Сергиев Посад

«Ожерелье из слез моих жемчужинок…»

Ожерелье из слез моих жемчужинок Понапрасну, Иванушка, тебе я дала. Ты все растерял их, как шел за валежником, Целый день я искала их — не нашла. Не знаю, дождусь ли зари вечерней. Устала я слезы мои искать. Желтой купаве, полыни серебряной Скажи, чтоб вышли меня встречать. Чует сердце — у них ожерелье, Надену его и усну под сосной. Не буди меня, тише иди, Иванушка, Как будешь валежник нести домой. 21 марта 1922