– Вы-та-щи их.

Термит, закусив губу, схватил Нингена за волосы и приподнял его голову. Глазницы были заполнены вязкой серебристой массой, облепившей потемневшую электронику. Пластмасса текла по щекам, оставляя ожоги на коже. Казалось, что это невероятно больно, но когда Термит погрузил пальцы в то, что осталось от правого глаза скриптора, он и сам ничего не почувствовал. Уцепился за какие-то штырьки и вырвал дымящийся имплант. Потом также поступил с левым и отпустил Нингена. Тот осел на пол, как бесчувственное тело. Термит испугался, не умер ли. Он прижал ухо к груди скриптора и прислушался. Сердцебиение было слабым, почти неуловимым. Но оно было.

"Жив, сволочь".

Обгоревшие пальцы начало жечь, но эта запоздалая боль была такой мелочью. Термит провел рукой по животу Нингена. Поверхность оказалась твердой и жесткой. Синтетическая кожа тут была испещрена множеством шрамов и под одним из них нащупался рычажок. Термит потянул, потом надавил. Плоть раздалась и выплюнула маленькую память-флешку.

"Инфа..."

Вокруг уже суетились люди. Кто-то ругался, кто-то звонил врачам, кто-то падал в обморок. Термит едва успел спрятать память, когда несколько человек стали осматривать Нингена: из их слов он понял, что они биоскрипторы.

– Что это с ним случилось?

– Дрянные импланты.

"Если они найдут микроволновку, то обвинят меня!"

Но прятать улики было уже поздно. Убедившись, что о Нингене позаботятся Термит выскользнул из курительной. Сумрак сейчас пришелся как нельзя кстати.

39. Зверь

Распахнув дверь ногой, Термит ворвался в комнату.

Тускло мерцал дисплей терминала - он и огни города за окном оставались единственными источниками света. На кофейном столике стояла бутылка вина, по прозрачной столешнице пролегала кокаиновая дорожка, размазанная в конце. На диване под плакатом Энди Уорхолла полулежали Джонсмит и Катя. Она откинулась назад, а он запустил руки под ее юбку, целовал обнажившуюся грудь.

– Черт возьми, ты не стучишь вообще никогда?
– спросил координатор, лениво отрываясь от девушки.

Катя лихорадочно закрылась руками.

Термит отвернулся к окну и, глядя на переливающийся разноцветными огнями город, сказал:

– Нингена увезли на скорой.

Он слышал, как приглушенно воскликнула девушка.

– Ах, что же с ним?
– спросил Джонсмит.

– Его импланты рук и ног начали сбоить, а потом расплавились аугментации глаз.

– Неудивительно. Он всегда покупал дешевую дрянь, нелегалы собирают их на подпольных фабриках по тысяче штук в день. Странно, что его чертовы глаза не взорвались.

Термит обернулся. Бледная Катя обхватила себя руками, ее платье было расстегнуто на спине и сама поправить его она не могла. Джонсмит жестко улыбался, но его переносицу рассекла морщина, а на лбу выступил пот. Координатор потянулся к столу и коснулся кончиками пальцев дорожки кокаина. Он машинально размазал наркотик по стеклу.

"Ты нервничаешь? Почему?"

– Я думаю, вам самим нужно позаботится о нем. Он ваш скриптор, в конце концов. Сейчас его в критическом состоянии везут в реанимацию. Если вы хотите что-то сделать для него - теперь самое время.

Джонсмит пробарабанил белыми от "снежка" пальцами по столу:

– Не стоит. Врачи позаботятся о нем, полежит месяцок другой и выйдет здоровее прежнего.

"Значит, ты просто хотел вывести его из игры. Интересно, почему?"

– Он был на волоске от смерти. Какая радость для вас, что он выжил!

Координатор фыркнул:

– У нас полно скрипторов, Нинген не незаменим. Пусть бы и сдох.

– А как же человеколюбие?

– Ты знаешь такие слова?
– Джонсмит встал и подошел к Термиту.
– Нинген даже больший преступник и отморозок, чем ты, - прошептал он, - никто бы не заплакал, если бы импланты взорвались и разнесли на куски его гребанную голову.

– Вы обещали...

– Все будет.
– Он хлопнул Термита по плечу, оставив белый след на черном смокинге.
– Я пойду успокою гостей, а ты можешь собираться домой. Все равно вечеринка уже закончена.

– Хорошо.

Координатор ушел, хлопнув дверью. Термит и Катя остались вдвоем, и тишина в комнате сразу же стала удушающей, неприятной. Они не смотрели друг на друга.

– Застегни мне платье, - сказала девушка.

Термит невнятно хмыкнул и шагнул к ней. Катя повернулась к нему спиной. Вдоль ее позвоночника и на плечах проявились голографические татуировки: рой мотыльков. Их призрачные проекции двигались и меняли цвета с каждым вздохом девушки, с каждым нервическим подергиванием. Термит провел ладонью над кожей. Бабочки исчезали под его пальцами и появлялись вновь, когда он отнимал руку.

Для того чтобы застегнуть платье было достаточно совместить края ткани. Термит осторожно прижал их друг к другу, стараясь не оставить складок. Мотыльки скрылись.

"Бедная девочка... Хорошо хоть мы почти не общались, и мне не придется втянуть ее во всю эту дрянь..."

Ему захотелось сжать руками ее хрупкие плечи, зарыться лицом в фосфоресцирующие синим и зеленым волосы, бросить ее на диван, еще хранящий тепло Джонсмита, и трахнуть самым неджентльменским образом. Он рывком развернул девушку и впился губами в ее губы. Катя толкнула его в грудь, а когда он подался назад, отвесила жгучую пощечину.