"Неужели?.."

Снимки до, снимки после: голографические бейджики на дорогой одежде, кровавые дыры и измочаленная плоть.

"Его раздражают не только татуировки, просто яркие знаки на теле".

Термит открыл сайт магазина одежды: на таких костюмах, как у Артемона, по бокам брюк шла сверкающая неоновая строчка.

"После убийства маньяк все это искромсал".

40. Зомби

За окном очередной промозглый серый день сменился ночью. В оранжевых отсветах фонарей блестел мокрый асфальт и бока старых автомобилей, выстроившихся рядами по обе стороны улицы. Темная сгорбившаяся фигура перебегала от одной машины к другой: наверное, воришка высматривал добычу посущественней.

Термит, рассеянно наблюдая за ним, отхлебнул кофе. Он провел весь день с заметками о маньяке и к вечеру чувствовал себя очень усталым.

Из коридора дома сквозь хлипкую дверь доносились голоса и смех, а последние полчаса - бесконечные "васьки-чи", подростки пытались разыграть бутылку пива в "колодец-ножницы-бумага", но все время перебрасывали.

Под очередное шипящее "чи!", напомнившее о Змее, Термит допил кофе и снова сел за ноутбук. Закрыл все окошки с информацией о маньяке и проверил свою хакерскую программу. Она выдала сообщение о том, что расшифровка внешнего диска завершена. Термит кликнул на его пиктограмму: открылось множество папок. Одна из них была озаглавлена "Мордред".

– Черт!

В папке оказались в основном текстовые файлы: логи переписки через электронную почту и мессенджеры. Отсветы от монитора мелькали на лице Термита, когда он бегло просматривал информацию. По мере прочтения его ругательства становились все грязнее, а увидев последнюю запись, он вскочил на ноги, непроизвольно сжимая кулаки.

"Как? Как и когда они успели спеться? Проклятый синдикат и Мордред работают вместе, и..."

Он посмотрел на часы внизу экрана и стал лихорадочно собираться. Кинул спальник и кое-что из одежды в рюкзак, заполнил несколько шприцов новой матрицей.

"Они собираются провести акцию этой ночью. Знать бы только, что за акцию..."

Послания и разговоры оказались полны шифров и недомолвок: но сейчас расшифровывать детали было некогда. Термит быстро оделся, подхватил рюкзак, сунул в карман пенал со шприцами и, растолкав подростков, выбежал из дома. Ночь встретила его холодом и ветром.

"Почему они так уверены, что смогут достать меня сегодня ночью? Они расшифровали Ника? Или он сам меня продал? А Мордред, дрянь такая, написал, что уже речь приготовил для трансляции..."

В соседнем дворе на детской площадке собралась толпа громил. Они стояли, прислонившись к "замку" и курили, один качался на скрипучих качелях.

"Это шестерки Ника. Бля!"

Термит пробирался мимо них, держась теней. Дул ледяной ветер, и это стало неплохим поводом, чтобы надеть капюшон и поднять воротник, почти полностью скрыв лицо.

– Гребанные мусора!
– донесся голос с площадки.

– Да это не они, а феды.

– Какая разница, все равно падлы, все равно мочить их надо. Хер знает, что они теперь с нашими делают.

– Да и замочим, только Ника подожди.

– На пятнадцать суток... нихуюшечки себе пятнадцать суток... им там небось уже все мозги выжгли, курвы.

Термит невольно остановился, прислушиваясь. Не похоже было, что Ник его предал - в таком случае его головорезы, конечно же, говорили бы об Охотнике. Страх, охвативший его, когда он узнал о планах Мордреда и "Войда", ушел, уступив место любопытству и отчаянному азарту.

"Они все устроили, не подозревая, что я могу узнать об их акции. Кто предупрежден, тот вооружен, и если Ник все еще мой, я с легкостью смогу обставить сегодня и синдикат, и моего хитрожопого противника".

Он потер руки, согреваясь, и подошел к парням:

– Привет! Я друг Никотина. Что-то случилось?

Его смерили угрюмыми взглядами, но ответили:

– Еще бы. Мусора арестовали толпу наших. Вместе с кучей других людей. Не знаю уж, как они рассчитывают запихать всех в КПЗ.

Из неохотных и перемежаемых бранью и угрозами объяснений Термит понял, что этим вечером на проспекте столкнулись две компании: людей из Справедливости и противников коррекции личности. Началась драка и каким-то образом стремительно разрослась, первыми пинками обменялись в полвосьмого у Главпочтамта, а к девяти отдельные группки уже устраивали поножовщину в спальных районах. Примерно после четверти десятого откуда ни возьмись возникли толпы полицейских и бронированные грузовики федералов. Всех, кто дрался против Справедливости, арестовали за хулиганство на пятнадцать суток, но ходили мрачные слухи, что кое-кому собираются повесить терроризм и ограбление госфургона возле парка.

– А не была ли начальная драка уловкой?
– задумчиво сказал Термит.
– Ведь ее так оперативно и красиво растиражировали, будто специально хотели натравить людей друг на друга.

– Блин, ты прав, - выплюнутый окурок полетел на землю.
– Сучары все подстроили.

– Ничего, счас Ник придет, что-нить решит. Он к главной мусарне поехал разузнать.

– Только бы его там не схапали, ездок, блин.

Но Никотина не арестовали. Он вернулся, огласив двор оглушительным ревом старого мотоцикла. Остановился, завалив машину на бок. Выбираясь из-под навалившейся тяжести, глухо выругался. Никотин ехал без шлема, и его темные влажные волосы слиплись и торчали, как короткие ежовые иглы. Из-под простой черной куртки виднелась белоснежная рубашка.