– Все они так говорят. Но я выгляжу, как дорогая шлюха, - она нахмурилась.
– Была б моя воля, я бы ни за что сюда не пришла. Но хорошо хоть ты есть, можно будет с нормальным человеком пообщаться. А то или терпи нудный флирт от стариков, или слушай треп Нингена про циклические возвратные функции.

– Боюсь, я не смогу развлекать тебя. Я тут лишь шестерка, охранник.

– Жаль.

Судя по ее голосу, она говорила искренне, а не просто пыталась быть вежливой. Термит вспомнил о словах Котова и внутренне содрогнулся: не стоило затевать новую интрижку, едва разобравшись с Анной.

– Где Джонсмит?
– холодно спросил он.

Катя указала наверх. Когда Термит прошел мимо нее, она посмотрела печально и обиженно, но тут на лестнице показался Джонсмит, и девушка поспешно стала спускаться.

– А, пришел наконец!

Смокинг координатора явно был пошит на заказ и сидел, как влитой. В правой руке Джонсмит держал бокал с шампанским, в левой - маленький блестящий пистолет.

"Джонни в уикэнд посещает балет..."

– Да, где мне встать?

– Иди сюда.

"Крупнокалиберный с ним пистолет".

– У меня оружия нет, это для меня?

– Будь моя воля, было бы для тебя, психопат чертов, - смеясь, Джонсмит нацелился в лоб Термита.

"Пули визжат..."

– Я просто выполняю все, что мне прикажут.

"Балерины порхают..."

Термит взбирался по лестнице, натянув на лицо простодушное выражение.

– Да, я заметил. Выполняешь все, но по-своему.

Дуло пистолетика ткнулось между глаз Термита.

"Весело в штате Техас отдыхают".

Джонсмит спустил курок. Щелкнул затвор, но выстрела не прозвучало: магазин был пуст.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Термит посмотрел в темные глаза координатора. Зрачки снова были расширены.

"Наверное, опять вмазался кокаином".

– Охраняй коридор.

Джонсмит сунул ему пистолет, потом достал из кармана пачку патронов и тоже вложил в руку Термиту. Бокал с шампанским так и плясал в его пальцах, золотистое вино едва не выплескивалось.

– Спасибо.

– Катерина?
– крикнул координатор вниз.
– Пойдемте назад в зал.

Она хмуро посмотрела на них обоих исподлобья и начала подниматься, придерживая подол платья. Наверху она безропотно позволила Джонсмиту схватить себя под руку и увести. Термит смотрел как они идут: две изящные фигуры красивых людей, одетых в дорогую одежду. Со стороны они выглядели просто прекрасной парой.

Он вздохнул, зарядил пистолет и стал прохаживаться взад-вперед. Наверху от лестницы начинался длинный широкий коридор, в дальнем конце которого виднелись двустворчатые двери. У стен стояли старинные шоу-автоматы из темного дерева и меди. Неторопливо гуляя по коридору, Термит с любопытством рассмотрел их.

Каждый - маленькая витрина, за стеклом которой наивно и тщательно воссоздан фрагмент жизни. Куколки пьют чай, куколки устраивают спиритический сеанс, куколки-мужчины приглашают куколок-женщин на танец, куколки-пожарники тушат водой из фольги картонное пламя, куколка-смертник стоит на эшафоте из спичек. И если бросить в прорезь автомата заготовленную в чаше рядом с ним монетку, сценка обретает движение. Чаевники разбивают блюдце, напротив медиума возникает тюлевый призрак, фигуры кружатся в танце, потухает пламя, со стуком падает доска - и висельник мерно раскачивается на веревке.

Скоро автоматы наскучили, и Термит принялся подслушивать у дверей зала. Там играли джаз и, кажется, немного танцевали, но в основном - говорили. Бессвязный гул был похож на гудение осиного гнезда.

Порой мимо проходили дамы и господа. Все роскошно одетые, все с прекрасными манерами. Кое-кого Термит смутно знал из телепередач и статей в Интернете: политики, журналисты, актеры, известные блоггеры. Многие из них, как он помнил, открыто поддерживали позицию "Справедливой инициативы", у некоторых на лацканах красовались значки организации.

"Жаль, я сюда импульс не принес, вот попрыгали бы вы у меня".

Термит злорадно представил, как можно было бы позабавиться с этими чопорными господами, хотя прекрасно понимал, что это было бы верхом безумия и неосторожности.

Из зала снова показался Джонсмит. Он был один.

– Как развлекаетесь?
– спросил Термит, подавляя зевок.

– Иди сюда, Термит, - глухо сказал координатор.

"Надо же, мое прозвище вспомнил".

– В чем дело?

– У меня есть к тебе просьба.