Все сложилось на удивление удачно. В зале остались только он и Нинген, значит, если фоторобот окажется слишком похожим, Термиту придется иметь дело только с одним противником. Украдкой он огляделся. Неподалеку от стола с пробником стоял закрытый чехлом проектор. За высокие ножки штатива можно было удобно схватиться, а сам аппарат наверняка был достаточно тяжелым, чтобы оглушить... или проломить голову.

Из-за закрытой двери подсобки послышалось негромкое пение.

– Заткнись, черт возьми, чего разоралась?!
– заорал Нинген.

Пение стихло.

– Что ж ты так грубо с девушкой?
– спросил Термит.

– Девушки, женщины, телки, щелки...
– терпеть их не могу, - проворчал скриптор.

Термит повернулся к нему на крутящемся стуле:

– Почему?

– Потому что.

Нинген поднес к лицу Термита кулак. Медленно один за другим разжал пальцы и резко сдернул перчатку. Заблестел синеватый металл. Рука скриптора была сделана из стали, в сочленениях виднелись пружинки, тонкие проводки обвивали металлические фаланги.

– Ого, - сказал Термит.

– Дерьмо из Тайваня, работает не дольше шести месяцев.

– Жалко...

Нинген фыркнул:

– Жалко у пчелки, - назидательно сказал он.

Скриптор щелкнул пальцами и между ними проскочил синий разряд.

– Круто, - сказал Термит.

– Забавненько. Но моя девушка - первая и последняя - так не считала. Сказала, что ее от прикосновений железа в дрожь бросает. Тупая сучка.

– Может, тебе нужно было ее погреть? Руку, в смысле. Холодный металл - не самое приятное ощущение.

Пальцы, клацнув, сжались в кулак.

– Обошлась бы. Тем более что все из-за нее вышло, - Нинген понизил голос.
– Однажды мы с ней поехали на природу. В озере купаться, шашлыки есть. Костер жечь, мать его. Ну, я когда дрова рубил, палец себе и оттяпал. Сам едва в обморок не падаю, кричу ей, Ленка давай мизинец мой ищи. А дура возьми и заистерикуй. Забегала, видит палец на пеньке. Смахнула его с воплями, как паука. В костер прямо. Убил бы.

– Но у тебя вся рука искусственная...

Нинген пожал плечами:

– Пальцы отдельно не продавались.

Это было сказано абсолютно серьезно, и Термит поежился от мысли, что имеет дело с психопатом.

– А кого ненавидишь ты?
– спросил скриптор, возвращаясь к своей работе.

– Наглых мусоров.

– Хы, неудивительно для такого отмороженного парня, как ты.

"Тогда, во времена лихой банды "Grassa-Grassa" мы хотели считаться отморозками. А были всего лишь глупыми подростками".

– Как там ваш фоторобот?

– Хм, ну пойдем посмотрим.

Они вернулись к системе анализа ДНК. На мониторе компьютера двигались зеленые петли скринсейвера. Нинген тронул мышку - безрезультатно.

– Раньше, если раб не хотел работать, его били кулаком, теперь, если компьютер не хочет работать, его бьют. Вот вам и технический прогресс, - сказал он и изо всей силы грохнул по системному блоку.

Термит вздрогнул. Как ни странно, но действия скриптора оказались эффективными. На мониторе проявилось окно программы в котором виднелось завершенное лицо. Его черты определенно совпадали с чертами Термита, но оно выгядело странно неживым, пластиковым.

– Ну и рыло. Похож на Мэтта Джонсона, ну, помните, актера этого...

– Да, точно.

"Черта с два они узнают меня в этом болванчике".

21. Провода

Успокоившийся и повеселевший Термит уже предвкушал, как пойдет домой и насладится бездельем, но Нинген сказал, что велено зайти к координатору. Ничего хорошего это не сулило, но отказаться было нельзя.

Джонсмит болтал по телефону на иврите, щедро пересыпанном английскими словами. Увидев вошедшего Термита, он махнул ему рукой, чтобы садился, и поспешно закончил разговор. На манжете темно-бордовой рубашки сверкнула запонка.

– У вас ко мне дело?

– Ага. I want you to deliver a message, - нараспев сказал координатор, хитро глядя поверх очков.

Очки были, скорее всего, декоративные, "понтов ради". Тонкая оправа из светлого золота блестела, не давая посмотреть в глубь глаз.

– Что за послание?
– хмурясь, спросил Термит.

– Месседж, посыл, идея... Ты должен донести до мозгов одного зажравшегося бизнесмена, что нельзя одновременно играть с нами и с картелями.

– Ясно.