Навожу рамку прицеливания в точку на планете, откуда вылетают ракеты. По данным экспертной системы там находится бункер с командным пунктом военных. Оттуда же управляются гравипушки.

Выстрел уничтожителя одной тысячной полной мощности!

Вижу огненный цветок, расцвётший на поверхности планеты. Появилось и начало растекаться по местности вокруг бывшего бункера гигантское тёмное облако.

Сирены замолчали.

Неимоверная тяжесть, давящая на тело, исчезла.

Я откинулся в кресле и, не отрывая глаз от считывателя, принялся растирать ладонями гудящий затылок. Комбинезон на мне насквозь мокрый. Хватаю воздух хрипящими лёгкими. В груди саднит.

Всё?

Несколько секунд ожидания. Жгучая надежда, что нападение отбито.

Я уже вижу лица приходящих в себя друзей.

И тут…

С обратной стороны планеты вылетела эскадра боевых шаттлов.

Они рассредоточились, разбились на четыре группы и стали подходить к нашему кораблю с разных сторон.

Сирены снова взвыли.

Шаттлы открыли огонь из плазменных пушек, экран прочертили красные пунктирные трассы.

Кажется, это никогда не кончится…

Уйти, убежать мы сейчас не можем. Сначала нужно подзарядить от энергосети разряженный накопитель корабля, чтобы включить гипердвигатель.

Мой указательный палец трёт поверхность красной кнопки включения уничтожителя.

Грассен не верит, что маленький корабль-разведчик способен распылить на атомы целую планету. Император повторяет извечную ошибку всех наглых и безмозглых агрессоров, нападающих на противника, кажущегося по первому впечатлению более слабым и ограниченным в своих действиях всякими 'дурацкими' этическими соображениями.

Главное правило для таких, как Грассен, — 'Господа, это только бизнес, ничего личного'. На Земле мы тоже когда-то такое проходили…

Закон джунглей. Право сильного. Человек человеку — волк. Это идеология зверей, а не людей. Идеология Грассена и почившего в бозе на нашей планете дикого античеловечного капитализма.

Могу ли я из-за одного вероломного подонка, волею случая оказавшегося императором прекрасного чужого мира, уничтожить миллиарды людей, виновных лишь в том, что по своей глупости и наивности, они допустили к трону чудовище-тирана? Неужели нет другого выхода и эти несчастные должны заплатить своими жизнями за подлость правителя?

Сколько раз так уже случалось в истории…

Постоянные атаки на нас прекратятся только в том случае, если я немедленно ударю по Драггору всеми боевыми ресурсами корабля. Пока они ещё есть.

На экране монитора горят цифры — 100 % мощности удара.

Я думаю…

Неумолимо бегут секунды, отсчитывая драгоценное время.

Мысли ворочаются в голове тяжело, как сонные гиппопотамы. Я уже всё понимаю, но тяну время, пытаясь обмануть сам себя. Не хочу принимать простую и ясную, но такую страшную истину.

Подсознательно сопротивляюсь, продолжаю искать какой-то выход из этой искусственной западни и не нахожу его…

Мне мешает не отсутствие реальной возможности спасти свою жизнь, а тот незримый барьер, табу, предел допустимого в поступках, который и отличает нормальных людей от таких, как Грассен.

Нет, я не могу стрелять…

Не могу перейти невидимую границу, которая безжалостно отнимает у меня право жить. Жить без ощущения чудовищной вины, такой как у того американского летчика, который когда-то сбросил атомную бомбу на Хиросиму. Хотя он просто исполнял приказ.

Приказ он выполнил, но жить после этого не смог… Души погибших не дали.

Медленно убираю палец с кнопки…

Я не могу убить этот чужой, почти неизвестный мне, но наверняка прекрасный и неповторимый мир. Все его жители не должны отвечать за преступления одного.

Грассены приходят и уходят, а Драггор остаётся…

Народ платит кровавую дань за свои ошибки и набирается опыта.

Возможно, после подлого и вероломного правителя к власти придёт мудрый и достойный лидер. И тогда у планеты будет светлое и счастливое будущее. И Земля с Драггором станут дружественными цивилизациями.

А то, что происходит сейчас, историки посчитают неприятным дипломатическим инцидентом и постараются забыть о нём, чтобы не омрачать отношений между двумя мирами.

Противник, видимо, решил, что у нас отказало вооружение или кончились заряды для него. Шаттлы перестали остерегаться ответного огня, крутить сбивающие прицел резкие виражи, и, как злобные лесные осы, со всех сторон бросились на беспомощную жертву, неподвижно висящую в одной точке пространства.

Экран моего монитора бесстрастно показывает всё, что происходит снаружи.