Кровавые пунктирные трассы плазменных пушек, поливающих огнём маленький кораблик, летят со всех сторон.

Там, где защита ещё держится, вспышки в нейтрализующем поле и искры расплавленного металла сливаются в мечущиеся фантастические образы, в жуткую безумную пляску многоликой смерти, пытающуюся во что бы то ни стало добраться до нас.

Объем повреждений корпуса нарастает!

На некоторых участках защитные энергетические экраны уже уничтожены. В этих местах единственный барьер, который остался между нами и противником — это броня. Но при таком плотном огне она долго не продержится…

Нейтринные плиты покрытия корпуса постепенно выжигаются и истончаются.

Взмокшей спиной я чувствую отчаянные взгляды людей. Ощущаю их ужас. Понимаю, что они так же, как и я, предельным усилием воли сейчас сдерживают желание броситься к моему пульту и нажать спасительную кнопку уничтожителя с криком 'Получите, гады!'

Все хотят жить, но никто не двигается с места…

Дело в цене, которую мы должны заплатить за свои жизни. Сейчас она непомерно высока для каждого из нас.

Я чуть отодвинулся от пульта, обернулся и посмотрел на белые лица друзей. Все застыли на рабочих местах в напряжённых позах, не отрывая взглядов от моего монитора и красной кнопки.

Вижу, как на виске сидящего недалеко от меня командора Вента, пульсирует маленькая синяя жилка. В выцветших голубых глазах — вселенская усталость и тоска.

Ситуация всем ясна. Нам остаётся жить столько, сколько времени подарит испаряющаяся от плазмы броня. Час, от силы, два. Потом разгерметизация и мгновенная смерть.

Это всё-таки лучше, чем попасть в лапы к костоломам Грассена и выдать военные секреты Земли, которые будут использованы против неё.

Стать предателями своей планеты или убийцами чужой? Или умереть?

Но это тот случай, когда выбора нет…

Рэна медленно и тяжело поднялась со своего места, подошла ко мне сзади. Уже никого не стесняясь, она обняла меня за шею, чуть повернула кресло к себе и я почувствовал вкус её тёплых нежных губ, и едва ощутимый пряный аромат знакомых духов.

Уже ничто вокруг не имеет значения.

Никогда мы с Рэнкой больше не будем вместе.

Не сыграем громкую свадьбу, как планировали, когда вернёмся на Землю.

Не купим домик с садиком в деревне, как давно мечтали.

И больше никогда не поедем на рыбалку с ночёвкой на маленькое безымянное озерцо, спрятавшееся в лесной чаще, где нам было так хорошо.

С коробов на потолке, по которым проходят силовые кабели, вдруг посыпались искры, вспыхнул пожар. Энергия отключилась. Выстрел плазменной пушки повредил где-то линию электропитания.

Люди вышли из шока, забегали, исполняя функции, закреплённые за каждым в экстренной ситуации. Огонь потушили.

Включился аварийный генератор, зажёгся свет, заработали системы воздухоочистки.

Судя по тому, что творилось снаружи, к атакующей нас эскадре шаттлов прибавилась ещё одна. Стремясь поскорее добить корабль чужаков, император бросил в бой всё, что мог.

За бортом вертелась непрерывная карусель плотных огненных струй.

Восстанавливать повреждённые системы становилось всё труднее.

Нам осталось совсем мало времени…

Как-то непроизвольно люди начали собираться вокруг Вента. Он единственный, кто сейчас спокоен и полностью владеет собой. Рядом с ним мы заряжаемся его уверенностью, постепенно приходим в себя. Выбираемся из пропасти, в которую нас тянет страх. Никак нельзя ему поддаваться.

Касаясь плечами друг друга, молча, стиснув зубы и сжав кулаки, смотрим на монитор, на безжалостно и безнаказанно жалящих изувеченный корабль, волны злобных металлических насекомых.

Воняет сгоревшей изоляцией, помаргивает тусклое аварийное освещение.

Вент наклонился к пульту, взглянул на растущий список вышедших из строя систем жизнеобеспечения, задумался на секунду и твёрдым голосом скомандовал

— Включить трансляцию от видеокамер и телеметрии по гиперканалу! По всем системам дальней связи дать сигнал SOS с нашими координатами.

Кто-то тихо сказал

— Бесполезно! Нас продолжают глушить. Да и не успеют уже наши, даже если и примут сообщение…

— А-а-тставить сопли! — властно оборвал говорившего командор, — выполняем инструкции по уставу и, пока живы, надеемся. Ещё ничего не кончилось!

Что-то новое появилось у моего начальника в голосе и в манере держаться. Какая-то внутренняя сила, собранность, ясный взгляд, как будто Вент знает нечто такое, чего не знает команда.

Я мельком взглянул на него. Хорохорится? Или мы сейчас видим настоящего Вента, железного командора дальнего разведчика, а не интеллигентного и мягкого человека, учёного и просто доброго деда, который на протяжении всей экспедиции, был заботливым и мудрым отцом и наставником каждому члену команды?