Но бабка не спала. Периодически она вскидывала голову и, щуря сонные подслеповатые глаза, убеждалась, что вверенный ей ребёнок на месте. После чего продолжала борьбу с полуденной дремотой.

Чуть дальше бабульки с ребёнком, за соседним столиком, лицом ко мне сидел мужчина лет пятидесяти. Перед ним стояла тарелка с недоеденной сосиской и штук пять бутылок с холодным запотевшим пивом. Столько же, уже пустых, валялось под столиком.

Мужчина был крупным, с выдающимся пивным животиком и весом килограммов за сто. На нём была белая хлопчатобумажная рубашка в крупную синюю клетку, с короткими рукавами. Слегка потёртые джинсы цвета морской волны сидели на мужчине не в обтяжку, как любит одеваться молодёжь, а слегка мешковато, но так было, наверное, удобнее и практичнее, тем более, в жару.

Свободная одежда в значительной степени скрадывала недостатки фигуры толстяка и даже несколько молодила его, а добродушная физиономия и нос картошкой придавали некоторое сходство с артистом, которого я видел в роли 'дяди Феди' в кинокомедии 'Операция Ы'. На этот образ работали и полные, отвислые, как оладьи, губы на вспотевшем лице толстяка и батарея бутылок 'Жигулевского' на столе.

На темени незнакомца, посреди густой растрепанной шевелюры тёмных волос, предательски сверкала большая проплешина. Надо полагать, что она обычно маскировалась ковбойского вида соломенной шляпой с загнутыми полями, которая лежала на углу стола.

Мужчина явно обдумывал какую-то сложную и архиважную для себя задачу. Время от времени, он потирал пальцами лоб, чесал затылок или другие части тела, а взгляд его бессистемно блуждал от носков собственных коричневых туфель-плетенок и предметов на столе, до крон близлежащих деревьев и дальнего, скрывающегося за горизонтом конца запыленной улицы.

Мучения трудного выбора читались на напряжённом лице толстяка, в его неуверенных дёрганых движениях. Временами мужчина напоминал позой, то известную скульптуру Родена 'Мыслитель', то почёсывающего разные части тела в поисках блох, здоровенного орангутанга.

За последним занятым столиком, слева от меня, расположилась троица: крашеная блондинка старшего школьного возраста, с фигурой фотомодели, в более чем лёгком полупрозрачном платьице василькового цвета и двое парней лет двадцати, двадцати двух. Один из них, в сетчатой тёмной футболке, с рельефными мышцами на крепком торсе и загорелых руках, выглядел грубее и крупнее второго — стройного худощавого юноши интеллигентного вида в белой рубашке, разговаривающего спокойно и рассудительно.

Если первый из парней больше смахивал на профессионального спортсмена, из-за приплюснутого носа, скорее всего, боксёра, с довольно-таки развязными манерами, то второй походил на классического профессорского сынка-вундеркинда, разве что очков не хватало для полного сходства. Судя по долетающим до моих ушей обрывкам разговора и сопровождающему их накалу страстей, в компании происходила нешуточная разборка между двумя претендентами на руку и сердце присутствующей юной дамы.

'Вундеркинд' что-то вдумчиво объяснял, аргументировал, призывал к логике и здравому смыслу собеседников, периодически приглашая глазами девушку принять его сторону и поддержать.

'Спортсмен' доводам не внимал и даже не слушал их. Весьма характерным движением пятерни и презрительной мимикой он начисто отвергал аргументацию оппонента и пёр, как бульдозер, напролом к поставленной цели, снося всё, что могло этому помешать.

Девицу происходящее развлекало. Она прямо не поддерживала никого из парней, возможно, ей не нравились оба, даже, скорее всего так. Но сам процесс, ощущение, что эти двое ребят выясняют тут отношения именно из-за неё, как на старинных рыцарских турнирах во имя прекрасных дам, заставляло сильнее биться маленькое девичье сердце.

Блондинке наверняка нравились умные, сильные и красивые мужчины. С деньгами. Но в данном случае упомянутые достоинства были разделены очень уж по-разному между обоими претендентами на её снисходительное внимание.

Она ещё не выбрала для себя и пока ничем не выделила ни одного из этих двух ухажёров, но ей было страшно любопытно узнать, кто из них победит в развернувшейся словесной дуэли и каким именно образом.

И совсем необязательно, что именно победителя она сделает своим фаворитом.

Неожиданные повороты в споре её то смешили, то вызывали искреннее изумление. А сама атмосфера лёгкого флирта и, одновременно, состязания в находчивости, в двусмысленности высказываний, в ощущении некой романтической игры во взрослых внутри их маленькой компании, кружила девчонке голову, пьянила в дополнение к уже выпитому пиву и притупляла здравый смысл, чувство контроля над происходящим.

Вполне возможно, что за последним столиком назревала драка, и мне это совсем не нравилось, но вставать и идти куда-то, искать другой уютный уголок, не хотелось. Да и девушку-официантку не стоило оставлять в этой ситуации одну.

Авось, всё ещё обойдётся и мне не придётся вмешиваться и растаскивать драчунов.

Я постарался не отвлекаться на посторонние шумы, доносившиеся от соседей, и просто заткнул пальцами уши, как делал в детстве, когда крики одноклассников на переменах мешали мечтать или готовиться к устным ответам на следующем уроке.

Минуты две я наслаждался полной тишиной, а потом… Потом появился новый посетитель. Неизвестно, откуда взявшийся, обыкновенный, чёрный, как уголь, кот с белыми отметинами на лапах и внимательными зелёными глазами.