Я медленно брёл вниз по улице, мимо непрерывной стены витрин магазинов, агентств и каких-то учреждений, надеясь отыскать для себя по пути удобную скамеечку где-нибудь в тенёчке, желательно рядом с какой-нибудь продуктовой торговой точкой. Попить холодной водички и побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.

На сером асфальте паутинками разбегались мелкие трещины. Он плавился от зноя, жёг ноги сквозь тонкие подошвы летних туфель. От горячего сухого воздуха горло склеивалось, а мокрая от пота рубашка липла к спине. Прямо не центр России, а какой-нибудь Рио-де-Жанейро, да и только.

За краем очередного здания обнаружилась небольшая площадка, на которой прямо на улице, под большими разноцветными тентами-зонтиками стояло несколько белых пластмассовых столиков со стульями.

Летнее кафе-мороженое.

Кроме мороженого, вроде, есть что-то ещё. Под зонтиками тенёчек. Это как раз то, что требуется!

Тут вполне можно оккупировать подходящий свободный столик, заказать мороженого и холодной газировки, и просидеть хоть до вечера. Да и цены здесь кусаться не должны.

Я выбрал себе местечко, с удовольствием опустился на жёсткий пластиковый стул и подозвал официантку — девушку с кукольным личиком, в белом кружевном передничке поверх зелёного сарафанчика. Волосы у неё были цвета спелой пшеницы и заплетены косой. А на них очень эффектно смотрелся накрахмаленный кокошник, вызывая из памяти затёртый временем образ сказочной русской красавицы — Василисы Прекрасной.

Заказ был выполнен быстро.

Спустя три минуты пришло блаженство в виде растекающегося по телу холода от первых ложечек растаявшего во рту бесподобного пломбира с вишнёвым вареньем и орехами — материализацией недавних мечтаний.

Двести граммов наслаждения удалось растянуть на десять минут. Ещё десять минут ушло на смакование оставшихся приятных ощущений. Потом они начали потихоньку испаряться из организма вместе с прохладой, принесённой съеденным мороженым. Жара и сухость вокруг брали своё.

Пришла очередь бутылки с холодной минералкой, которую я стал потягивать из стакана маленькими скупыми глоточками, стараясь растянуть удовольствие подольше. Время от времени косился на соседей, расположившихся за соседними столиками, и на симпатичную официантку. Когда она принимала заказ, я разглядел её получше. Что-то было в ней такое, что сразу привлекло моё внимание. Во-первых, она пахла сиренью, а это мои любимые цветы. Во-вторых, запали в душу чудесная обаятельная улыбка, загадочные и тёплые карие глаза, маленькие красивые пальчики и какая-то детская незащищённость во всём её облике. Может быть, она была близорукой, и почему-то не хотела носить очки, считала, что они ей не идут? Не знаю…

Девушка мне с первого же взгляда очень понравилась и я немедленно начал придумывать предлог, чтобы с ней познакомиться.

Мозги от перегрева работали вяло и, кроме избитых банальностей, ничего путного не выдавали. Я решил не торопиться. Время ещё есть, ещё не вечер. Подъехать по-простому, по-гусарски, всегда успею.

Прохожих на улице было мало, движение тоже не очень оживлённым, не как в рабочие дни — в основном, ездили по расписанию только автобусы и троллейбусы.

Было скучно, не хотелось ничего делать, ни о чём думать, даже шевелиться и менять позу и то не хотелось.

Соседей было немного. За прошедшие полчаса никто не ушёл, все посетители этого оазиса со смешной вывеской 'Кафе ВЕСЁЛЫЙ ПИНГВИН — холодное пиво с мороженым и сосисками' умиротворённо сидели за своими столиками, явно следуя известной поговорке — от добра — добра не ищут.

Добро — здесь это тень, отдых в расслабленном состоянии и всё то, что указано на вывеске, доступное внутри этого импровизированного островка покоя и относительного комфорта.

А зло — оно караулило снаружи. В виде всепроникающего зноя, опасностей большого города и кучи бытовых проблем, имеющихся обычно у каждого взрослого гражданина и съедающих массу времени и здоровья.

Вывеска над стойкой кафе неожиданно вызвала у меня яркую ассоциацию — здоровенного скривившегося пингвина, насосавшегося пива с мороженым. Несчастный одним крылышком придерживал бурчащий живот и озирался в поисках ближайшего отхожего места, а вторым крутил у виска, как бы говоря: 'Да разве ж можно такие вещи смешивать?'

Я откинулся на спинку стула и стал от нечего делать незаметно приглядываться к посетителям.

За столиком справа клевала носом полная бабулька в белом платке и светло-сиреневой кофточке. Бабулька держалась двумя руками за стоящую на коленях небольшую и изрядно поношенную коричневую сумку.

Рядом, на стуле, ёрзал мальчуган лет пяти-семи в коротких чёрных штанишках, зелёной маечке и коричневых сандаликах на босу ногу. На голове у мальчишки белела, съехавшая на затылок, панамка. Мороженое он давно съел, даже вылизал досуха вазочку, допил бутылку лимонада и, позёвывая, листал, видно, уже поднадоевшую ему детскую книжку с картинками. Часто озирался по сторонам в поисках каких-нибудь развлечений.

Может быть, он постарался бы улизнуть из-за стола и поковыряться в земле у ствола ближайшего каштана, где валялись разноцветные жестяные крышки из-под бутылок, туда-сюда сновали муравьи, красными капельками виднелись на коре божьи коровки, а на ветках повыше прятались и щебетали воробьи. Там было явно интереснее, чем сидеть за столом.