– Так уж и каждый, - возразила Березова, все еще разглядывая свой портрет, сделанный любительски, неумело. Но что-то удалось схватить.

Он поднялся, опять стал мерять комнату шагами. Ему было явно душно и тесно в квартире. Какие темные силы носят его по жизни? Что все же он натворил?

– Дилетант! Во всем дилетант!
– зло вырвалось у Стекловой.
– Ни к чему душа не привязана, ни за что не отвечает, ни за кого не болит. И на лбу печать никем не признанного гения. Конечно, и стихи пишете, и мелодии сочиняете. За все беретесь, а в итоге ничего не выходит. Нет в вас главного чего-то, своего, личного. И откуда вы такой?

"И впрямь, откуда?" - спросил он себя. Нахватался отовсюду понемножку. С детства читал запоем. А потом стал растворять в себе тех, к кому притрагивался, ничуть не заботясь о собственном стержне. Нет у него этого стержня, оттого так легко вбирает в себя то одного встречного, то другого, если чувствует, что может подзарядиться энергией радости, беззаботности. К таким же, как детдомовский Леня Носов, ставший индикатором его странного дара, старается не подходить слишком близко - душа разбаловалась и размякла в постоянном кайфе.

– Такое впечатление, - в раздумье сказала Березова, - что вашего пара хватило бы и на турбину, но вы пускаете его в свисток.

Стеклова насупилась. Было невмоготу смотреть, как он мотается туда-сюда.

– Я привел вас в замешательство?
– Он остановился напротив нее.
– До сих пор разгадываете ребус, кто я и откуда?

– Разве и Таня не знает?
– удивилась Березова.
– Это уже интересно. Она заерзала в кресле, поудобней устраиваясь, как на представлении.
– У вас что, блиц-роман?

– У нас деловые отношения, - строго сказал он.

– Да, Надя, у нас дела, - кивнула Стеклова.
– Но ты не уходи.
– И неожиданно для себя стала обсуждать, какого цвета полоски пустить на свитер Юрке - собралась вязать, а фасон не продумала.

Он продолжал ходить по комнате, удивляясь, до чего они разные, эти женщины, с которыми его столкнул случай. Несмотря на распахнутость людям, открытость, вряд ли Березова уделила бы ему столько внимания, сколько Татьяна. Скорей всего тут же выдворила бы за дверь. Такие в критических ситуациях действуют слишком правильно. А вот Татьяна не каждого и не сразу впустит в собственную душу, хотя и быстро увлекается людьми и способна на безрассудные поступки. Зато и отважно любопытна, и сопереживания ее глубже, более цельны, надежны.

По странной аналогии подумалось о Зое, о том, что, судя по письмам, в ней почти детская наивность Березовой и замкнутая отвага Татьяны. Или это лишь домысел?

Пока подруги болтали, он набрал по телефону код города, в котором жила Зоя, и затаил дыхание.

– Але! Але!
– тревожно отозвалось на другом конце провода.

Именно таким и представлял ее голос: тонким, сильным, нежным.

Молча опустил трубку.

– Я, наверное, пойду?
– вопросительно сказала Березова, вставая.

Он как раз проходил мимо нее и почти безотчетно прикоснулся к ее плечу:

– Посидите еще.

Березова вскрикнула, грузно шлепнулась в кресло.

– Что? Что случилось?
– рванулась к ней Стеклова.

Березова сидела, схватившись за грудь, глаза ее были расширены.

– Будто дыра... здесь. Пустое место, - проговорила запинаясь. Ее бегающий взгляд остановился на Коляне, в глазах мелькнуло смятение:

– Постойте... Как только вы тронули меня за плечо...
– Она спрятала лицо в ладонях.
– Меня будто обокрали.

Стеклова резко обернулась к Коляну.

– Что? Что вы сделали?
– прошипела она, хватая его за ворот.

– Не прикасайтесь!
– Не успел предупредить он, как ее отшвырнуло в противоположный угол.

Он выбежал в коридор, рванулся к входной двери, стал лихорадочно дергать подряд все замки, но дверь не открывалась.

– Постойте, - услышал голос Стекловой.

Слегка пошатываясь, она вышла к нему, машинально протянула руку, но тут же испуганно отступила.

– Вам никуда нельзя, - сказала осевшим голосом.
– Пройдите сюда, указала глазами на детскую.

Он понял, что она о чем-то догадалась. Понурив голову, послушно удалился.

– Таня, - шепотом сказала Березова, - Таня, что это?

– Оставь нас, - попросила Стеклова, - объясню потом, а пока никому ни слова.

Березова растерянно кивнула и молча покинула дом.

Опять они сидели в разных углах гостиной и молча смотрели друг на друга.

– Теперь вам все ясно, - наконец сказал Колян.

– Мне ничего не ясно, - хмуро возразила она.
– Кроме того, что к вам нельзя притронуться. Вы будто под током.