– А тут и искать не надо. Странного во всей этой истории столько, что голова кругом идет. Начать хотя бы с того, что в результате взрыва всегда, - я подчеркиваю, - всегда образуется грибовидное облако. В этот раз его практически не было.

Дальше: уровень радиации. Вначале он был таким, как и следовало ожидать. Но только вначале. И сразу же резко пошел на убыль. Уже через несколько часов радиация в зоне катастрофы снизилась до нормы.

Ну и еще целый ворох загадок, не укладывающихся ни в какие рамки. Вы это имели в виду, Плэйтон?

– И это тоже.
– Полковник вдруг понял, что теряет интерес к разговору.
– Пойдемте, Стэнли. Я что-то продрог. И вообще, утро вечера мудренее.

Некоторое время они шли молча. В кронах деревьев по-осеннему шумел ветер. Где-то далеко-далеко сонно прокукарекал петух-полуночник.

– Знаете, что меня больше всего бесит, полковник?

Плэйтон покосился на физика. Тот шел, опустив голову, сосредоточенно думая о чем-то своем.

– Что?

– Наша идиотская система секретности, когда правая рука не ведает, что творит левая.
– Стэнли угодил ногой в лужицу, чертыхнулся вполголоса. Ну, сказочки о пляшущих вокруг жертвенной коровы эльфах и шестерке бравых молодцов, которые вышли из лесу, шиты белыми нитками. Но ведь парни с восемьдесят седьмого поста действительно исчезли!

– Откуда вам это известно?
– спросил Плэйтон.
– Вы в самом деле побывали на посту?

– Нет, конечно. И О Брайена в глаза не видел. Я ведь вам говорил, что Хейлигер - экстрасенс. Так вот он может по голосу определить, врет человек или говорит правду.

– И он считает, что О'Брайен...

– Да, полковник. И очень этим встревожен.

Они поравнялись с штаб-квартирой. В приемной горел свет, и желтый квадрат окна казался нарисованным на черном фоне ночи.

– Стэнли, - физик и располагал к себе, и настораживал чем-то, - что понадобилось Хейлигеру в вашей комнате минувшей ночью?

– Хейлигеру?
– Физик удивленно взглянул на Плэйтона.
– Ночью?

– На рассвете, - уточнил Плэйтон.

– Так бы и говорили. Это было уже сегодня утром. Джон приходил взять у меня сигарету.

– Хейлигер курит?

– Изредка. Он бросил курить, но иногда... А откуда вам это известно, полковник?

– Не имеет значения, Эдвард. Считайте, что я вас ни о чем не спрашивал.

Стэнли отвел взгляд от лица полковника и покачал головой.

– Ладно.
– Он помолчал.
– И все-таки, что вы намерены делать, Плэйтон?

– Выполнять приказ.
– Плэйтон зябко передернул плечами.
– Прикажу вывести людей из зоны и обстрелять ЦПП ракетами с Пайнвуда. А теперь спокойной ночи, Эд.
– Полковник протянул руку и с удовольствием ощутил крепкое мужское пожатие.
– И выкиньте из головы все постороннее. В этой сумасшедшей ситуации главное для всех нас - голову сохранить трезвой.

Капитан спал за своим столом, устало откинув голову на спинку стула. Слегка приоткрытый рот придавал его лицу что-то детское; доверчивое и беззащитное одновременно. Несколько секунд Плэйтон всматривался в лицо Крейна, стараясь понять, что необычного нашел в нем Хейлигер. Лицо как лицо. Самое что ни на есть заурядное. Такой пороха не выдумает. И по службе вряд ли пойдет дальше полковника.

"Можно подумать, я пошел дальше", - горько усмехнулся Плэйтон и тронул капитана за плечо. Больно было наблюдать, как мучительно расстается с миром грез Генри Крейн. Дрогнули ресницы, по лицу пробежала судорога, капитан медленно открыл глаза. Вначале взгляд их оставался пустым и бессмысленным, но мгновенье спустя Крейн вскочил со стула и виновато заморгал.

– Прошу прощения, господин полковник!

– Оставьте, Генри. Звонил кто-нибудь в мое отсутствие?

– Генерал Розенблюм. Я доложил ему обстановку.

– Какие-то указания?

– Нет, сэр. Сказал, что позвонит через два часа.

– Что еще?

– Звонила дама.

– Дама?

– Да. Себя не назвала.

– И чего же она хочет?

Крейн замялся.

– Ну, что же вы молчите?

– Не имею привычки соваться в чужие дела, господин полковник. Предупредил, что включаю магнитофон и отсоединил динамик.

– Ясно.
– Крейн все больше и больше нравился Плэйтону.
– Что-нибудь еще?

– Все, господин полковник.

– Вы свободны, Генри. Отправляйтесь спать.

– Благодарю, господин полковник. Пожалуй, я пройдусь перед сном.

– Дело ваше. Спокойной ночи. Генри.

– Спокойной ночи, господин полковник.

Плэйтону было уже не до Крейна. Он прошел в кабинет, прикрыл за собой дверь и, не зажигая света, опустился в кресло. В душе боролись противоречивые чувства. Он потянулся было к магнитофону, но, почувствовав, как дрожит рука, опустил ее на стол и сжал пальцы в кулак. Теперь он уже почти не сомневался, что знает, кто была звонившая ему женщина.