– Ты связывался с ними?
– спросил Паладина Стефан.

– Нет. Там никого нет - с кем связываться?

– Откуда ты знаешь, что там никого нет, - буркнул Джеймс, тоже разглядывая сквозь инфравизоры местность под ним. Какие-то смутно видимые строения терялись в туманном мареве, но, не зная, что они там есть - не заметишь, тем паче с движущегося космолета. "Как пить дать спускался!" - уже с негодованием подумал Джеймс.

– Может, у них просто вышло из строя освещение?..

– И они послали из-за этого сигнал SOS?
– но Джеймс и сам понял, что его предложение не выдерживает критики. В молчании они выслушали призыв Стефана отозваться - ответом была тишина. Посадка на планету стала неизбежной.

– Джеймс, начинай снижение до высоты одного километра, - наконец прозвучал приказ Стефана.
– Оттуда мы сможем выбрать место для посадки. Ты заходи с южной стороны, я пойду с севера; Паладин - ты опускайся до трех километров и следи за происходящим. Заметишь что-либо подозрительное - немедленно сообщай. А ты, Джеймс, будь осторожен внизу, понял? Ну, за работу.

Джеймс сориентировался по компасу и начал медленно, метр за метром, опускаться вниз. Рука вспотела, большой палец, лежащий на гашетке плазмоизлучателя, сводила судорога, глаза от напряжения болели, в плечах противно ломило, но он не смел пошевельнуться или отвести взгляд от инфравизора и альтиметра. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем на нем вспыхнула строгая единичка, но, посмотрев на хронометр, Джеймс понял, что спуск занял всего пять-шесть минут от силы.

– Я на месте, - торопливо оглядываясь, произнес он.
– Подо мною вроде бы посадочное поле, но… но я не уверен. Я могу еще снизиться, чтобы проверить?

– У тебя там все в порядке?

– Пока да. Я еще не заметил ничего угрожающего, хотя, по-моему, там внизу слева какие-то развалины - или мне это кажется?
– но ничего угрожающего я не заметил.

– Развалины?
– в голосе Стефана послышалось напряжение.

– Говорю, я не уверен. Во всяком случае, это очень похоже на развалины.

– Ладно. Паладин, что у тебя?

– У меня все спокойно. Я ничего не заметил, но высота слишком большая, чтобы я мог разглядеть детали. Я могу тоже спуститься вниз, к Тигру.

Минуту Стефан колебался, думая над предложениями, но понял, что так или иначе придется что-то делать:

– Тигр, с какой высоты ты сможешь разглядеть достаточно деталей?

– Ну… - до Джеймса дошло, что его страх, бывший с ним до этого, куда-то ушел. Осталось любопытство и стремление опуститься вниз и первому увидеть происшедшее, а еще - страстное желание не сплоховать в как-никак первом боевом вылете.
– …ну, метров триста-двести пятьдесят, не меньше.

– Хорошо, - вдруг Джеймс понял, что нечто подобное гложет и Стефана.
– Давай до трехсот метров, а Паладин - до семьсот пятидесяти. Я тоже опускаюсь. Если что-то случиться - моментально поднимайся вверх, - решив, что это все, Джеймс поудобнее схватился за рычаг управления, но тут, словно что-то вспомнив, Стефан добавил:

– Тигр, на всякий случай разгерметизируй кабину и включи системы сьютера. Все равно это придется делать, если мы собрались спускаться.

Поколебавшись, Джеймс перевел до отказа тумблер герметизации и уже наяву, а не из генератора звуков услышал тонкий свист отсасываемого воздуха. Давление моментально упало, и в тот же миг он почувствовал, как ткань сьютера плотно прижимается к телу, восстанавливая паритет между внешним и внутренним давлением. Зашипев, под шлем поступила первая порция кислорода, и практически сразу же отключились внешние микрофоны и генератор звука - в вакууме в них не было нужды. Разгерметизация закончилась.

– Давление: одна сотая обычного, - доложил Джеймс.
– Я начинаю спуск.

– Давай. Паладин, прикрывай его.

Высота падала уже быстрее, чем раньше. Истребитель спускался не вертикально, как до этого, а описывал спираль, каждый виток которой находился на сотню метров ниже предыдущего. Тишина была абсолютной: молчали Паладин и Стефан, не работал генератор звука, исчезло бодрое гудение реактора. Лишь биение сердца да стук крови в висках нарушали ее, не давая впасть в полное оцепенение. Отрегулировав крен корабля, Джеймс посмотрел на альтиметр - и вздрогнул: истребитель уже опустился ниже назначенной высоты, и парил на расстояние каких-то ста тридцати метров от земли. Подумав, Джеймс быстро скользнул вниз еще метров на тридцать и пристально взглянул в монитор инфравизора.

Во-первых, очень мешала та же тьма: будь солнце на этой стороне планеты, им бы не пришлось бы напрягать свои глаза и приборы. Даже со ста метров поверхность казалась какой-то изломанной, словно некто провел по ней огромным ножом, не позаботившись о появившихся затем трещинах и морщинах.

Джеймс отчетливо видел только ту часть поля, над которой висел истребитель, но все же молодой пилот смог разглядеть в грозные стены, вздымавшиеся на добрую сотню метров ввысь - колонию разместили в огромном кратере. По правую руку от посадочного поля и в самом деле виднелось нечто похожее на развалины, но какого они происхождения - природного или рукотворного - этого с высоты юноша понять не мог. Еще дальше во тьме пропадали контуры громадного строения, а около него ютилось здания - или что это было?
– несколько меньших размеров. Окинув местность еще одним внимательным взглядом, Джеймс плавно взмыл вверх, где его ждали Стефан с Паладином.

– Тигр, что там у тебя?
– потеряв терпение, спросил Стефан.

Прежде, чем ответить, Джеймс хмуро хмыкнул: неужели не только он один нервничает до такой степени, что хочется бежать куда-либо подальше от того, что скрывается в молчаливой тьме? Вкратце доложив о своих наблюдениях, не утаивая и того, что спустился ниже двухсот пятидесяти метров, Джеймс приблизил истребитель к Стефану. Сверху описывал круг за кругом Паладин, следивший от начала до конца за действиями Джеймса.

К удивлению юноши Стефан ни словом не упомянул его проступок, больше внимания уделив сообщению о развалинах и о полной безжизненности базы. Приказав Паладину спуститься к ним, он сам нырнул вниз, и минут через семь возвратился.