– Благодарю вас, сэр, - охрипшим от волнения голосом сказал Джеймс. Как ни странно, но желание спать улетучилось, и он чувствовал себя бодрым как никогда.
– Я запомню ваши слова, сэр, и буду осторожен. Я не хочу изображать из себя мишень для килрачей, - попытался пошутить он.

– Хорошо Джеймс, хорошо. Напиши мне письмо, когда будешь на "Гетмане Хмельницком", понял?

– Да, сэр, понял, - на минуту Джеймс заколебался, думая как попрощаться с ректором, но, вспомнив, что он теперь младший лейтенант вооруженных сил Конфедерации, четко проговорил:

– Разрешите идти, сэр.

Едва слышный ответ донесся от окна:

– Разрешаю.

Следующим звуком, прозвучавшим в тишине, было шипение пневматических дверей. Брызнувший свет на краткое мгновение осветил темный силуэт выходящего Джеймса и больно резанул по глазам Бентаре. Двери закрылись, и плотная тьма сомкнулась в помещении, откуда ее на миг изгнали. Скрипнуло кресло, еще хранящее тепло тела Джеймса, когда ректор тяжело опустился в него, смотря в раскрытое окно на сверкающий над ним звездный небосвод свод. Новый вздох вырвался из его груди, и вновь тишина полностью завладела пространством вокруг него…

К тому времени, как Джеймс покинул здание Академии и направился через разбитый вокруг корпуса пышный парк к общежитиям, возвышавшемуся над вековыми соснами и громадами-эквалиптами, солнце окончательно скрылось. Приятная ночная прохлада освежила вспотевшего от волнения юношу, а ночь бесследно поглотила его фигуру, стоило спуститься с освещенных ступенек здания. Подойдя к началу широкой аллеи, пронзающей весь парк, он устало зевнул и прислонился к высокой пальме, раскинувшей свою крону метрах в тридцати от земли.

Привычным взглядом он разыскал созвездие Ориона, потом Ригель, Плеяды, другие звезды… Прислонившись щекой к холодному стволу пальмы и чувствуя, как отступают накопленные за день переживания и усталость, Джеймс смотрел туда, где было место его будущей службы; место, где он, быть может, проведет всю свою жизнь; место, откуда он может не вернуться никогда; место, где велись самые ожесточенные и бескомпромиссные бои за территориальное преимущество; место, где ледяную пустоту космоса бороздил "Гетман Хмельницкий", ставший знакомой с детства полулегендой, одновременно страшной и невероятно привлекательной; база, с которой связывались все надежды Конфедерации в этой страшной войне…

Так он и стоял, пока тонкие тучи не закрыли небосвод, скрыв от его взгляда черное небо с россыпью звезд и созвездий на нем.

На утро Академия гудела как растревоженный пчелиный улей, переваривая события вчерашнего дня. Разговаривали о полученных назначениях, невыразимыми гримасами пытались передать выражение лиц получавших "неудачные" дипломы, вспоминали о торжественном банкете после церемонии. Но в центре всех разговоров и изрядно перемешанных со слухами домыслов прочно утвердилось происшествие в самом начале церемонии: назначении кого-то из группы пилотажа на военную службу. И не просто на военную, а прямо на место боевых действий, на легендарный "Гетман Хмельницкий".

К тому времени, как наступила пора общего обеда (завтракали и ужинали студенты в своих корпусах, а вот обедать приходилось в главном корпусе, где размещалась огромная столовая, часто исполнявшая роль банкетного зала) разговоры, едва начавшись, легко переходили на положение в секторе Дакота и "Гетман Хмельницкий". Большинство в основных чертах знали историю базы и ее нынешнее значение в военном конфликте, но не всем было известно, почему и за какие заслуги "Гетман Хмельницкий" стал столь знаменитой в Конфедерации, а еще меньше было тех, кто разбирался в стратегическом положении воюющих сил в зоне конфликта.

Двадцать пять лет назад, во время длительных и затяжных боев в секторах Дакота, Фито-2 и Фито-12 стало ясно, что килрачи, превосходя людей в ресурсах, в технологии и военной силе, шаг за шагом побеждают.

В секторах Ригель, Фито-2 и Фито-12 положение более-менее стабилизировалось, и чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону, но в секторе Дакоты перевес был, бесспорно, на стороне килрачей.

В конце пятидесятых годов на верфях Марса начался монтаж боевой базы под кодовым номером ТС-11-2389-13/У; впоследствии она получила полуофициальное, а затем ставшее общеупотребительным название: "Гетман Хмельницкий". В то время это была самая мощная боевая база, в постройке которой использовались все последние достижения человеческой науки и даже кое-что из технологий килрачей. Построенная база была немедленно переведена в сектор Дакота, где после серии мощнейших атак килрачей войска Конфедерации потеряли более двадцати процентов своих сил, и отступили к границе сектора. Становилось ясным, что если не принять в ближайшем будущем кардинальных мер, то очень скоро придется уступить весь сектор, а вместе с ним и стратегическое преимущество. Но "Гетман Хмельницкий" изменил все.

Решением Военного Совета на "Гетман Хмельницкий" в 2360 году назначили один из элитарных звездных эскадронов: эскадрон Зет-23, в просторечие называемый "Черными дьяволами". И не успел "Гетман Хмельницкий" прочно основаться в секторе, как слава о ней и пилотах Зет-23 прокатилась по всей Конфедерации, не миновав и Империи Килрач.

Буквально в первой же атаке секторальный флот Дакоты, при поддержке базы и "Черных дьяволов", разгромил считавшийся до сих пор неуязвимым форпост килрачей Аго. Затем звено пилотов-"дьяволов" без поддержки взорвали станцию наблюдения, установленную противником в соседнем секторе Оариис-с, впервые за последние пятнадцать лет вторгнувшись на территорию Империи. Группа истребителей вместе с "Гетманом Хмельницким", совершив безумно наглую атаку, взяли на абордаж базу килрачей около третьей планеты системы Дакота и полностью установили контроль над системой. Звено перехватчиков, случайно наткнувшись на большой конвой грузовых кораблей, сумели уничтожить свыше половины транспортников, прежде чем ошеломленные "коты" отбили нападение.