empty-line/>

В ней встретил жизни сладкую весну,

В ней протекли его златые лета.

С Саулом примирится, и (дрожи!)

С ним примирится нашими главами.

Полны сердца людские тайн и лжи;

Друзей страшися наравне с врагами;

Пусть ныне друг тебе Давид, — скажи,

Или обманут не был ты друзьями?

Его евреи любят: в кущах их

Глас, наше поражение поющий

И торжество Давида, — не затих;

Он их надежда, он их царь грядущий;

Речет — покинув жен и чад своих,

Сбегутся все на зов его могущий.

А мужи те, что делят хлеб его,

Что с ним исшли в чужбину и в изгнанье,

Не пощадят под небом ничего,

С весельем примут гибель и страданье,

Но в блеск и славу облекут того,

Кто гордость их, и честь, и упованье.

Многоречивы старцы искони:

Да буду же в сей день, Анхус державный,

И я многоречив, как все они,

Тебе напомню, властель, подвиг славный,

В Эфрафе подвиг совершен во дни

Битв наших в оной области дубравной:

Мы град заяли; а Давид засел

В твердыне крепкой с братьями своими,

Но там от солнцевых изныли стрел,

Палящих, расточаемых над ними;

Томились жаждой, лишь один светлел

Источник под забралами седыми.

И рек тогда Давид мужам своим:

«Кто, други, напоит меня водою

Из хладного ручья, который зрим?»

Вдруг со скалы с орлиной быстротою

Их трое ринулось; стремимся к ним,

Грозим им вопиющею толпою...

Вотще! Три мужа расторгают всех:

Не видят тучи стрел, ни копий леса,

Боязнь себе вменяют в срам и грех, —

К источнику, назад и уж с утеса

Взирают и подъемлют нас на смех!

Властитель, таковы сыны Фареса.

Но муж и вождь их, он вещал: «Друзья!

Клянуся, недостойными устами

Священной влаги не коснуся я,

Приобретенной вашими душами;

Пить вашу кровь — не мне: вода сия

Пред господом да возлиется нами!» —

Такого мужа, грозного в войне,

Подъятого из праха дивным роком,

Героя и вождя в своей весне,

Нам страшного в волнении жестоком,

Опасного и в мирной тишине,

Не наблюдал я неусыпным оком!

И раз еще владыке и царю

От сонма всех князей соединенных

Желанье всех скажу и повторю:

Нет, не зови пришельцев дерзновенных

На брань с евреями, на нашу прю

С хоругвями врагов, им соплеменных!»

Тогда: «Давид, да идешь в Секелаг, —

Анхус вещал. — Поныне и сначала

Ты предо мною был и будешь благ;

Но зависть сердце сильных обуяла,

Князья рекли: «Не сей ли был нам враг?» —

И робкая душа их встрепетала.

Мой сын, не преходи ж за нашу грань;

Но будь Анхуса жен и чад хранитель,

Над домом нашим да расширишь длань —

И не дерзнет к нам вторгнуться грабитель,

Без нас в отчизне не возжжется брань

И не восстанет буйный возмутитель.

Друг, не вдавайся в мысли: жив господь!