Не возмутились зверскими сердцами,

Не пощадил груди певца кинжал;

Он пал! — а я отвержен небесами:

Каратель и в слезах мне отказал!

В слезах бесплодных, бедных! — боже, боже! —

Я жизнию готов бы их купить;

Но холоден, окаменел... Почто же

Мне доле клятву бытия влачить?

Почто не я простерт на смертном ложе

И что еще велишь мне пережить?

О, жажду, жажду с ним соединенья!

Приял в Эдем свой милосердый бог,

Приял его в небесные селенья!

От тщетных битв устал я, от боренья,

Завяло сердце, дух мой изнемог.

В житейских бурях ты был мне хранитель,

Мой Исандер! и ныне, возлетев

В надзвездную, незримую обитель,

Молися за меня: смягчится гнев,

Помянет и меня мой искупитель;

Мы свидимся под сенью райских древ!

Тогда кора растает ледяная

И с обновленного меня спадет,

В слезах желанных, сладких утопая,

К тебе направлю радостный полет,

Обнимемся — и песнь моя святая

В живых восторгах бога воспоет!

IX

КНИГА «ПУСТЫНИ ХАНААНСКОЙ»

Другое лето жил в чужой стране

Вифлеемит и с ним сыны изгнанья,

Его клевреты в мире и войне,

Участники и счастья и страданья:

Им были дни те, как в тяжелом сне

Недужному несвязные метанья.

И дал Анхус Давидовым друзьям

Высокий Секелаг, питомцы ж брани,

Стремяся к Амаликовым сынам,

Степные часто пролетали грани

И были страшны древним тем врагам,

Карали их и собирали дани...

...Но се, когда Сауловой судьбой

Чревоболело время роковое,

И покрывалось небо тяжкой тьмой,

И ждало в грозном и немом покое,

Да разразится гибельной грозой, —

Не спало провидение святое;

Давид хранился ангелом своим

Исраилю в цельбу и в утешенье.

Возникла брань, и, скорбию тягчим,

Такое богу он принес моленье:

«Да внемлет бог богов мольбам моим,

Меня да не введет во искушенье!

Был я бездомен, страха полн, уныл,

В горах скитальца, беглеца в пустыне,

Анхус меня с клевретами прикрыл,

Меня утешил; с дня того поныне

Не во властителя, в отца мне был,

О мне труждался, как о кровном сыне,

Но се свирепую сзывает рать

Моей отчизны враг неукротимый,

Анхус спешит Исраиль воевать,

И в день сей мне вещают филистимы:

«Восстань, иди за хлеб наш нам воздать!»

Что сотворю, их воплями теснимый?»

Тогда боязнь к Давиду бог вселил

В сердца князей градов иноплеменных,

И совещались воеводы сил.

И Фуд царю предстал от устрашенных:

«Да устранишь Давида, — возгласил, —

И с ним его клевретов дерзновенных,

Да не исходят с нами на войну!

Не от пришельца ли нам ждать навета,

Когда течем карать его ж страну?

Она ему при колыбели пета,

<