'Антипод' на мгновение замер. Этого не могло быть. Его атака, способная нейтрализовать крейсер, просто исчезла. Он начал накапливать энергию для второго, более мощного удара. Все его системы, все его внимание было приковано к этой маленькой, неуязвимой фигурке.

"СЕЙЧАС!" — голос Алекса прозвучал одновременно в комлинке и в его собственном сознании.

"Есть!" — Киана и Кассандра одновременно ввели свои команды. Координатор открыл пространственный "прокол". Вирус был отправлен.

"Даю!" — прорычал Воррн и активировал индуктор. Мощный заряд энергии пошел по спящему кабелю, активируя аварийный протокол древней станции.

Произошло три вещи одновременно.

Первое: маскировочное поле 'Антипода' моргнуло, пошло рябью и с хлопком исчезло. На его месте оказался реальный, материальный корабль — асимметричный осколок черного кристалла, ощетинившийся антеннами, похожими на нервные окончания. Он стал видимым. Уязвимым.

Второе: станция "Цикада" проснулась. Ее многовековая дрёма была грубо прервана. Воррн разбудил ее. И первое, что увидели ее древние сенсоры — это неопознанный корабль, носитель Хаоса, висящий у самых ее стен. Сотни орудийных башен, до этого неотличимых от обшивки, выдвинулись из своих гнезд. Станция-призрак превратилась в станцию-крепость.

Третье: 'Антипод' понял, что его провели. Его обманули. Его ярость была так велика, что Алекс почувствовал ее даже через вакуум. Но он не мог атаковать Алекса. Десятки тяжелых оборонительных турелей "Цикады" открыли по нему ураганный огонь.

'Антипод' был вынужден развернуться и принять бой со станцией, которую сам же и разбудил косвенным образом.

Алекс, воспользовавшись этим моментом, развернулся и рванулся к одной из ближайших шлюзовых камер "Цикады". Она была закрыта. Но для него это не было проблемой. Он приложил руку к панели.

"Протокол 'Странник'. Запрос на вход," — подумал он.

И древняя дверь, не видевшая гостей тысячи лет, беззвучно открылась перед ним. Он был внутри.

"Я на станции," — передал он Киане и Воррну. — "Фаза три началась".

Внутренности станции "Цикада" были не похожи ни на что, что Алекс видел раньше. Если 'Тень-1' была утилитарной военной базой, а 'Хранилище' — стерильной библиотекой идей, то 'Цикада' была... организмом. Спящим, но живым.

Коридоры не были прямыми. Они плавно изгибались, как артерии. Стены были сделаны из материала, который, казалось, дышал — он был прохладным на ощупь и слабо, жемчужно светился, реагируя на присутствие Алекса. Не было ламп, не было проводов. Свет просто был. Воздух был чистым, с легким, едва уловимым запахом чего-то... древнего, как пыль веков.

Он шел один. Связи с 'Фантомом' не было — станция полностью экранировала любые сигналы. Воррн, как и договаривались, оставался на внешней обшивке, готовый к эвакуации или диверсии. Бой между 'Антиподом' и станцией бушевал снаружи, но здесь, в этих сонных коридорах, царила абсолютная, почти благоговейная тишина.

Алекс чувствовал себя не взломщиком, а паломником, допущенным в святилище.

Логика этого места отличается от нашей, — прокомментировал Ключ, его "голос" в голове Алекса был почтительным. — Оно построено не на причинно-следственных связях, а на гармонических резонансах. Каждая система здесь — не механизм, а нота в общей партитуре. Нарушение одной ноты может привести к диссонансу всей симфонии.

Тихое... — прорычала Тень с непривычной для нее ноткой... любопытства. — Но сильное. Очень старая сила.

Алекс следовал не по карте. Карты здесь не было. Он следовал за слабым, едва уловимым "зовом", который он чувствовал благодаря 'Регулятору' в своей руке. Артефакт был как камертон, резонирующий с "Эгидой", где бы та ни находилась.

Двери на его пути открывались сами. Не раздвигались, а плавно 'истаивали', превращаясь в часть стены, а затем снова 'материализуясь' за его спиной. Иногда он проходил через огромные залы, где в центре висели голограммы, похожие на живые скульптуры из света, изображавшие сложные математические концепции или карты давно умерших галактик. В других залах в идеальном порядке стояли ряды прозрачных капсул, внутри которых, казалось, застыло само время. Он видел в них образы 'Создателей' — высоких, светящихся существ, застывших в позе медитации. Это были не тела. Это были 'слепки' сознаний, оставленные как памятники или как резервные копии.

Чем глубже он уходил в станцию, тем сильнее становилось ощущение, что он не один. Не в смысле угрозы. А в смысле присутствия. Древнее сознание самой станции, ее центральный ИИ, который спал тысячи лет, теперь медленно пробуждался, разбуженный вторжением Воррна и его собственным появлением. Он чувствовал его 'взгляд' — не через камеры, а напрямую, как легкое изменение в свечении стен.

'Цикада' изучала его. Она анализировала его гибридную сущность, его внутреннюю войну.

В одном из залов путь ему преградила световая стена. 'Регулятор' в его руке завибрировал.