Я отперла дверь, чтобы выпустить его, но вдруг услышала смешок.

— Что?

— Ничего, — Эдмунд покачал головой, давя улыбку. — Просто кое-о-чём подумал.

— Не поделишься?

— Не думаю, — плащ был закинут на плечо. Эд сделал шаг ща порог. — Кстати, Цифи…

Я остановила закрывающуюся дверь.

— Дай потом рецепт тех печёных кабачков — офигенные.

— Дам, — кивнула. — Но подумай не про них, пожалуйста, а про Луну.

— Обижаешь, — Эд спустился по крыльцу на дорогу и, вскинув руку в коротком прощальном жесте, побрёл к себе. Какая же всё-таки грязная рубашка, постиранная в фонтане. Надо было дать ему что-то из вещей Роланда. У них примерно один рост, а пару лишних размеров в окружности сошли бы за свободный покрой.

И вот почему я окружила себя людьми так тесно связанными с магией? Что первый жених, что муж — оба те ещё любители поковырять артефакты.

— М-да… одного покалечило, второго убило.

И почему Луна за ними повторяет? Нет бы с меня пример брать — тихо мирно жить и быть здоровее обоих мужиков. Нет, ей надо с папой на работу, а с учителем фехтовать и в конкурсах участвовать…

…

112. Луна.

…

Большой стадион академии заполняли дети и малая часть взрослых. После сдачи экзаменов со второй попытки мне всё-таки разрешили участвовать.

Мне на руку закрепили браслет, способный в случае чего сгладить боль или помочь мне выжить. Толстая железка на запястье — не приятное ощущение, но терпимая.

Эд мягко вспушил мне волосы. Я подняла на него взгляд. Под серыми глазами учителя пролегли тёмные пятна от недосыпа. Он три ночи подряд занимался восстановлением расчётов, отводя на сон гораздо меньше времени, чем того требовалось.

Всё же сегодня мама уговорила его не засиживаться — шестичасовой сон не даровал лицу свежесть, но вернул к жизни физические и умственные способности, поэтому сейчас Эд был бодр и весел:

— Страшно?

— Да, — честно призналась я. О том, что уже сомневаюсь, стоило ли соваться, я заикаться не стала.

— Ты всё ещё можешь сбежать. Скажем, что плохо себя чувствуешь.

— Нет, не надо.

— Вот тут красный кристаллик, — мама подняла мою руку, обхваченную браслетом. — Нажмёшь на него — тебя снимут с соревнования и выпустят. Помнишь?

— Я помню. Всё нормально. Просто немного… нервничаю.

Эдмунд снова потрепал меня по макушке:

— Если что, мы рядом. Где-то на трибунах, — обведя взглядом толпу, учитель пробормотал. — Найти бы ещё свободные места.

— Заметишь сидящих на лестнице — это мы, — мама усмехнулась и тут же добавила. — Только сильно не разглядывай — сосредоточься на происходящем и будь осторожна.

Меня начинала напрягать их нервозность. Кто из нас паниковать должен: я или они!? Конечно я!

— Все плетения, которые мы разбирали помнишь?

Эд-то что дёргается? Сам будто никогда в таком не участвовал.

— Помню.

Первый удар в большой барабан заставил зрителей на миг притихнуть — осталось ещё два и состязание начнётся.

— Мы пошли, — сообщил учитель.

— Если что — мы всегда тут, — мама чмокнула меня в щёку.

Второй удар. Я дёрнулась.

Человек из педсостава вышел на середину арены и положил в центр небольшой шарик с разноцветными кристаллами. Я не видела спортивный снаряд отсюда, но по рассказал знала, как он выглядит. Человек удалился.

Я стояла одна перед белой чертой арены.

Третий удар. Нечто внутри оборвалось и упало в пятки. Я, почти не задумываясь, сделала шаг вперёд.

По окружности арены ещё несколько ребят поступили также. Я насчитала одиннадцать человек, не включая меня.

За спиной, белая полоса взорвалась голубоватой прозрачной стеной. Над нами повисла огромная полусфера. Под взглядами, криками, свистом, на песке я почувствовала себя совершенно крохотной.

Хотелось оглянуться, найти маму и Эда, но спина не поддавалась мысленным командам. Колени не ощущались, как надёжная опора. На специальных частях трибун преподаватели всех семи направлений отправили тонкие нити энергии в мяч.

Медный шарик диаметром сантиметров пять взмыл в воздух.

Лучи солнца, направленные прямо мне в лицо, столкнулись с кристаллами и отполированной медной поверхностью.

Страх отступил — его место заняло восхищение. Ничего необычного в этой картине не было, но меня она заворожила. И главное, под этим углом лучи надают только на меня, а значит эта точка, переливающаяся всеми цветами радуги и слепящая, светится только для меня.

Чувство собственной исключительности захватило сознание. Может, я даже одержу победу? Тут делов-то: поймать хаотично движущейся шар. Мне может повезти.