Упала. Покатилась. Рука болела, отбитые бока тоже. Но, чёрт, это было приятно!

Я быстра встала на ноги. И оценила ситуацию. Мячика не было видно, а вот Джастин смотрел на меня убийственным взглядом. В его руках засияло чёрное плетение.

Я вывернулась из пучка лиан и бросилась подальше.

Чёрная молния рассекла пространство. Раздались крики.

Растения рассыпались в прах. Я увидела две красные вспышки — двое участников хотели выбыть. Значит, скоро за ними придут.

В метре от меня ударила чёрная молния. Я остановилась и выставила щит.

Со звуком, который я могла бы описать как «скрипучий треск» или «трещащий скрип» ещё одна атака разбилась о шит. В стороны разлетелись фонтаны тёмно-лилоловых искр.

Полукруглым ареалом вокруг Джастина стали формироваться рисунки один сложней другого. Три, пять, семь, десть рун… дальше у меня не было времени считать. Тёмная магия расползалась по всему куполу.

Лапы сотканные из тумана хватали ребят. Тёмные пузыри окружали их, перекрывая возможность колдавать.

Я видела, как они швыряются плетениями, дёргаются и извиваются, но ничего не могут сделать.

Три желания уйти. На поле нас останется семеро. Пять закрыты в протитвомагических пузырях.

Тёмные лапы выбросили желающий в сторону куполу.

А в меня всё продолжали лететь плетения.

Джастин не пытался действительно навредить мне — иначе давно ударил бы со спины — он просто кривлялся и позировал. Всё новые и новые плетения, каких я прежде не видела.

Что ж… хотел поглядеть, чему я у учителя научилась, да? Ну, смотри.

Я незаметно послала через ногу плетение. Сквозь землю оно побежало к противнику. Я продолжала подпитывать щит, отражая плетения.

Парень взвыл от внезапной боли.

Через землю к нему полетели ещё несколько плетений, я обнесла себя щитами со всех сторон и прикрыла глаза. Контролировать больше пяти плетений было трудно, а мне нужно было ещё одно.

Атака.

Я чувствовала, как плетения достигли цели. Джастин упал, корчась от головной боли и худших воспоминаний.

Такова уж доля менталиста — издеваться над соперниками при помощи их же воспоминаний. Я примерно понимала, что видит в этих галлюцинациях Джастин — издевательства от старших братьев и сестёр, пренебрежение со стороны взрослых, несколько опасных случаев с магией.

Я протёрла лицо руками, переводя дух. И бросила взгляд на трибуны. Прямо на лестнице, на одном из верхних рядов сидела фигура в серой жилетке с облаком чёрных кудрей. Эдмунд. На самом краю скамейки рядом с ним — мама.

Внезапно больно стало уже мне. Плетения болезненно разрушились — соперник использовал одну из техник защиты сознания. Да, да, Эд про это говорил, и мне стоило запомнить, что так бывает.

В меня полетели чёрные рисунки — вполне примитивные для Джастина — всего три руны, но выставленный щит они пробили — хозяин вложил в них очень много энергии.

Я непроизвольно взвизгнула и сжалась. Плетения пролетели по бокам от меня.

Мы одновременно призывали энергию. Я собирала мощнейший из знакомых щитов и тайком под землёй атаку. Вокруг Джастина сворачивался арсенал тяжеловесных плетений.

Сияющий всеми цветами медный шарик — изначальная цель конкурса — закружился между нами.

Шарик то замедлялся, то ускорялся, привлекая внимание. Подлетал то поближе ко мне, то к Джастину. Крутилось то параллельно земле, то перпендикулярно.

Учителя наверняка пытались напомнить нам, за что именно мы боремся. Не против друг друга, а за победу.

Я создала ещё три плетения в землю. Два из которых были физическими щитами.

Все три плетения вылетели разом. Два — эмоциональная атаки и щит устремились в Джастина, попадая и заодно отбрасывая его в сторону. Второй щит ударил по шарику, толкая его ко мне.

Заклинание отбросило меня в сторону к другим ребятам.

Я плохо упала — на руки. Левое запястье щёлкнуло. Перекульнувшись через голову, больно согнув в процессе шею и ссадив щёку о песок, я по инерции покатись дальше.

Раздался треск. Молния.

Снова появились тошнота и головокружение. Пляски ярких пятен перед глазами. Я свернулась калачиком. Мышцы живота сокращались, стараясь вытолкнуть завтрак, но после первого попадания под молнию там уже почти ничего не осталось. Меня трясло, в горле горело — чем-то всё-таки рвало. Облегчение постепенно наступало.

— Восемь… девять… — скандировали трибуны. Досчитают до десяти — меня снимут с участия.

Я села. Не от того, что стало хорошо. Мне подняли только злость и необходимость. Первым действием стало распределение по коже энергии — она погасит часть удара, если…