Ещё один удар ознаменовал начало гонки.

Ребята сорвались с мест по одобрительные крики толпы. Я поправила красный защитный наплечник и призвала три заранее подобранных плетения. Первое — щит. Необходимо не попасть под воздействие чужих плетений. Второе — щит от физических атак — небольшая по площади стеночка — где-то два на два метра. Третье — для перехвата контроля над животными.

Один из мальчишек создал чайку. Она с криком бросилась за шариком, огибая вспышки других плетений.

Я запустила «перехват контроля».

В тело птицы впитался лиловый рисунок.

Я отчётливо ощутила тело птицы. Ощущения от полёта. Я почти видела то, что видела она, при том не теряя собственного зрения.

Мальчик, создавший птицу был обеспокоен. Он не понимал, почему она его не слушается.

Я медленно водила птицу туда-сюда.

Мысль о том, что надо направить её за шаром забылась. Возможность перемещать птицу завораживала.

Связь птицы и светлого мага разорвалась.

Блин! Упустила возможность.

Преподаватели направили шар в мою сторону.

Груда участников — а иначе это не назвать — с визгом и свистом плетений бросилась в мою сторону. Меня и шарик разделяли несколько метров.

— Нет уж! — я бросилась наутёк. Не хочу в толпу — я слишком слабая для ближнего боя.

Будто в насмешку шар следовал за мной, я развернулась и попыталась схватить, но шар изворачивался, постоянно оставаясь у меня за спиной.

Я снова побежала от надвигающейся толпы. Господи, их всего одиннадцать человек, почему от них такое облако пыли и магии?!

Шар гнался за мной. Преподаватели, управлявшие им, посмеивались на трибунах. За что блин? За то, что в общую давку не лезу? Это такой педагогический протест?

По песку пронеслась тёмная линия, похожая на молнию.

Я упала. В ушах стучал пульс.

Пытаясь выровнять дыхания, я перевернулась на спину.

Мимо проносились ребята, гонясь за шариком. Я видела вспышки, ноги, лица. Мир двоился. Крики и свист, кажется, тоже.

Наверху плыли облака и верхние трибуны. Казалось, они вращаются.

Знакомое лицо зависло перед глазами. Я узнала его не сразу — черты путались.

— Джастин? — парень махнул рукой и мир стал вращаться сильнее прежнего.

Он исчез из поля зрения.

Казалось, меня крутят на карусели. И вправо, и влево, и вверх, и вниз…

В глазах плясали искры.

Розовый, красный, синий, четырнадцать, пятнадцать… Начиналась мигрень, мысли путались.

К горлу подступила тошнота.

На каком-то подсознательном уровне я перекатилась на живот, чтоб рвота смогла выти.

В глазах окончательно помутилось. Что-то тёплое брызнуло на руки.

Цветастый хоровод перед глазами всё ещё плясал, но из его центра пробивался красный огонёк.

Овивавший запястье браслет. Кристалл будто намекал, что можно выйти.

Но до слуха постепенно доносились звуки. Я снова видела. Ребята боролись. Я валялась вдали от основных событий.

От быстрых полётов плетений, свиста и пёстрых взрывов, множества животных и растений у меня кружилась голова. Я не хотела смотреть туда.

Что это за полосы на земле? Какое-то тёмное заклинание. И его создал Джастин. Вот ведь… нехороший человек. Он это не в рамках борьбы, а просто со злости. В рамках борьбы лежачих просто так не бьют.

Сознание восстановилось. Я подскочила на ноги и бросилась в толпу.

Да, это не по моему плану — я хотела перехватывать чужих животных и использовать в своих целях — но я просто обязана лично плюнуть ему в лицо. Или хотя бы вмазать.

Кто-то из трёх светлых призвал лозы. И ребята боролись в зелёном комке, ползая по толстым сплетениям в поисках шара.

Здесь у меня преимущество — уроки фехтования с таким жуликом как Эдмунд.

Это конечно не крапива, но…

Я выдрала одно из растений и забравшись в большой клубок, побежала по полосе толщиной с небольшое бревно.

Вот и девушка, управляющая лозам — выдают характерные размашистые двигающая руками, обозначающие направление движения для растений.

Я с размаха хлестнула призывательницу.

Девочка взвизгнула. Растения дрогнули. Все, кто ползал по ним содрогнулись. Я же была к этому готова и продолжила уверенное движение. Приближалась физиономия Джастина, стоящего на земле. Я соскочила с лианы-бревна, висящей на высоте около метра, и в полёте-падении впечатала кулак в аристократическую физиономию.