— Чем могу помочь? — он задумчиво засунул в рот ложку салата.

— Эдмунд? — негромко позвала я, одновременно надеясь, что Эд отзовётся и что мне всё мерещится, а человек, к которому я пристала, сейчас превратится в незнакомца, не понимающего, чего я хочу от него.

Глаза напротив остановили взгляд на моих и через несколько мучительно долгих мгновений вдруг изменились. В них отразилась растерянность, даже испуг.

— Пыфифика? — в слове, произнесённом с полным ртом, я узнала своё имя.

— Прожуй, — оцепенение позволило пробормотать только это. — Подавишься.

Эд секунду простоял без движения, осмысливая мои слова и, кивнув, не жуя, попытался проглотить еду.

— Не спеши, — я непроизвольно провела по его руке от плеча до локтя. От прикосновения Эд не рассыпался в прах и не обратился дымом — он был реален. Абсолютно реален.

Он молчал, глядел на меня так, словно надеялся, что я ему мерещусь. Я не продолжала диалог, ожидая от него хоть какой-то активности, но Эдмунд продолжал молчать, рассматривая меня теперь ещё пристальнее. Он немного ссутулился, от чего казался напуганным.

— Ты не узнал меня? Я так сильно изменилась? — всё же, первой не выдержала я. Этих слов не было ни в одном из придуманных мной заранее сценариев, но из них ни один я не могла вспомнить.

— Да нет… Просто я тебя не ждал, — тихо ответил Эдмунд, кажется, совсем перестав моргать. — Уже как-то настроился на май-июнь, а тут что-то рановато.

— Это… не так легко объяснить, но я обязательно потом попробую.

— Ага… — пробубнил Эд и покосился на салат.

Неожиданно осмелев, я не удержалась от шпильки:

— С грибами салатик?

— В том-то и дело, что да, — засмеялся в ответ Эдмунд. — Когда только приготовил, так не крыло, но он уже четыре дня стоит, походу, грибы забродили.

— В следующий раз, чтоб не бродили, отрезай им ножки, — улыбнулась я.

Потратив секунду на осмысление услышанного, Эдмунд рассмеялся. От его смеха у меня по спине пробежали приятные мурашки. Эд остался таким же, как и в юности, а мой разум всё ещё не мог поверить, что собеседник — тот самый парень.

Мы снова замолчали, опять рассматривая друг друга.

— Ну… — в это раз первым заговорил Эд, потирая кончик носы. — Я так понимаю, колокольчик у тебя не зазвонил?

— Не зазвонил, — подтвердила с лёгким кивком. — А что, часто ломается?

— Да нет, — пожал плечами Эдмунд и закрыл дверь. — Ни разу за последние пятнадцать лет. Дёрни сильнее.

Я взялась за верёвку и потянула. Что-то качнулось на другом конце каната, но звука по-прежнему не было.

— Да дёрни нормально, она не оторвётся, — внимательно наблюдая за каждым моим действием, Эд задумчиво жевал краешек ложки. Знать бы, о чём он думает.

От следующей моей попытки раздался какой-то звук, но негромкий, глухой, будто… так, стоп, у него что, на двери полноценный колокол?!

— Подержи, — Эд вручил мне салат и, не сходя с крыльца на мокрую землю, взялся за шнур. — Говорю же — сильнее.

Он рванул на себя верёвку. Под громкий звон с крыши сорвались птицы.

— А почему не повесить нормальный колокольчик?

— Потому что его с верхних этажей плохо будет слышно, и этот, кстати, вполне нормальный — даже дети справляются, если знают, что делать.

— Тогда табличку: «Если хотите купить зелье, победите в игру «Осада замка»: поднимите тревогу, гремя в большой колокол».

— «А если Ваша проблема — больные руки, и Вы не можете играть по правилам — орите, что есть сил».

— «А если вдобавок болит и горло — приходите к врачу, когда выздоровеете».

— Я подумаю над такой табличкой.

Мы переглянулись.

Вокруг стояла почти идеальная тишина, только где-то чирикали птицы и свистел в ушах лёгкий ветер.

В серых глазах бывшего жениха всё ещё стояло неверие, но теперь оно сочеталось не со страхом, а с восхищением.

В своих чувствах я не могла до конца разобраться, но как-то бессознательно придвинулась к нему вплотную, так, что тёплый воздух от дыхания время от времени доходил до лица.

Спокойствие нарушил порыв ледяного ветра. На лице мужчины, одетого в лёгкую одежду, моментально возникло выражение обиженного ребёнка:

— Что так холодно-то?

— Так, а зачем ты без куртки вышел?

— Не подумал, — Эд почесал затылок, глядя на меня. — Ну, это… Заходи тогда, да? А то мне уже очень хочется закрыться в доме.