— Просто ты так легко с ним…

Джастер вздохнул и прикрыл лицо согнутой рукой.

— Не надо тебе об этом думать, Янига. Просто не надо. Выкинь из головы всякую дрянь.

— И о чём я должна думать, по-твоему?

Он внезапно ухмыльнулся и многозначительно посмотрел на меня из-под руки.

— Например, о том, что завтра мы идём на базар. Ты же хотела новый наряд?

Завтра мы идём на базар за новым нарядом? Великие боги, как интересно! Так, стоп. За каким нарядом?

— Ты хочешь, чтобы я вот в этом бесстыдстве на людях…

Джастер посмотрел на меня и неожиданно рассмеялся так весело, что обида растаяла быстрее, чем я успела о ней подумать.

— А ты против, ведьма? Это любому мужчине понравится, поверь на слово. Мне вот очень даже… Иди сюда и сама увидишь.

Он протянул руку, ухватил меня за запястье, и в один миг я оказалась в его объятьях.

— Вот видишь, ведьма?

Шут навис надо мной, нежно лаская пальцами не только лицо, но и тело. В серых глазах горели весёлые и лукавые искорки. Я кивнула, обнимая его в ответ, сразу и радуясь, что его настроение так переменилось, и смущаясь от темы разговора. Нравится ему… И приятно как, и… неловко мне такое носить. Даже когда только он и видит.

— Джастер… Подожди, ты не ответил…

— Вот же намолчавшаяся женщина… — он со вздохом откинулся обратно на подушки. — Теперь же не успокоишься…

— Это не смешно! И не смотри на меня так! Тут столько всего странного и непонятного, ты ничего не объясняешь, а я тебя даже спросить не могу!

— Ладно, ладно, не кипятись, Янига. Я же говорил, здесь торгуют люди из разных стран. Вот и поищем для тебя что-нибудь подходящее. Теперь ты довольна?

Торговцы из разных стран… То есть, у меня будут платья, каких в Эрикии никто даже не видел… Скорей бы завтра!

— А четверть талана это много или мало?

— О, боги… Это-то тебе зачем, ведьма? Я же платить буду.

— Просто хочу понять. Этот караванщик пожалел за охрану по талану на человека, а ты заплатил по четверти талана и ещё им сверху добавил…

Джастер с видом страдальца закатил глаза, но я знала, что он не сердится. Обнимать меня он не перестал.

— Один талан на четверть дороже «розы». Так что это не дёшево, как понимаешь. Хотя с учётом пути и опасностей — цена вполне приемлемая. Глядишь, не пожадничай Шальмахази, мы бы с ним и не встретились. Альмахаим умён, он попросил обычную цену. Хотя без выгоды он тоже не остался, так как охранял караван всего одну ночь, а не весь путь.

— А три дирха это сколько?

— Это на дирх меньше обычного.

Вот значит как… Понятно, почему предводитель тех «ос» обиделся на этого Шальмаха…

— Дирх — это много?

— Один дирх стоит полтора «лепестка». В каждом дирхе дюжина хади, один хади стоит пять «шипов». Ещё есть вопросы, Янига?

Я только покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. Мало того, что тут свои деньги, так они ещё и по стоимости с привычным не совпадают. Один дирх — полтора «лепестка», выходит, четыре дирха это… шесть «лепестков»? Ого, больше половины «бутона»! И это обычная цена для простой «осы»? Так, а один талан, значит, на четверть дороже «розы»? А Джастер им ещё сверху столько денег дал…

Хотя он, как «пёс», всё равно намного дороже берёт. Две «розы» в день…

Великие боги, о чём я думаю?! Он же Ашу Сирай, он может хоть пять таланов в день просить, хоть десять, кто бы ему отказал!..

— Тут всё такое дорогое?

Джастер покосился на меня и хмыкнул.

— Тебе какая разница, ведьма? Это моя забота.

— Я думаю: как тут люди торгуют? Это же пока считаешь, сколько раз ошибиться можно?

— Для этого на каждом рынке есть менялы, — Джастер улыбнулся. — Они поменяют любые деньги на местные, только следить за ними надо, чтобы не обманули.

Менялы? Люди, которые меняют любые деньги на местные? Великие боги, я о таком даже помыслить не могла…

— Погоди, что значит любые деньги?

— То и значит. Людей из других стран много, у каждого свои деньги.

Я не успела задать новый вопрос, как за дверью послышались шаги. Я тут же кинулась прятаться под парн, а Джастер помрачнел, сел, протянул руку за маской и плащом, а затем вышел из спальни.

— Входи.

— Господин, — услышала я голос Мирама. — Прибыл господин…

— Зови, — не дослушал Джастер, словно знал, кого там принесло так поздно. — И принеси кубки для вина. Три кубка.

Дверь с лёгким стуком закрылась. Занавесь распахнулась, и Шут, не глядя на меня, вошёл в спальню, взял свою торбу и, к моему изумлению, достал оттуда бутылку из тёмного стекла. Одну из тех, что он забрал на Гнилушке.

Но спросить я ничего не успела: он снова вышел, забрав торбу и бутыль с собой и оставив занавеску едва приоткрытой.

Конечно, я тут же воспользовалась этим разрешением и прильнула к щёлке.