Надо будет спросить потом, какие тут цены.

Тем временем Шут обратил внимание на толстяка и Мирама, который стоял во главе каравана, терпеливо ожидая указаний Ашу Сирая.

— Ты кто такой?

Под холодным взглядом маски толстяк перестал глотать воздух, а жадный взгляд, брошенный им на караван, и вовсе помог ему взять себя в руки. Толстые пальцы зашевелились, словно уже пересчитывали золото.

— Я Касим, сын Надима, и главный смотритель этого места, о досточтимый Ашу Сирай, — угодливо заулыбался он. — Верно ли я понял, что ты желаешь продать этих людей?

— Верно. За каждого, кто одет и обут, я желаю по одному талану. Но того, кто именует себя Шальмахази, я отдам за три дирха. Также любого из этих людей, за кого заплатят выкуп в две сотни таланов, я отпущу на свободу.

— По одному талану? — глаза толстяка стали круглыми, как монеты. — Но ведь это цена танцовщицы!

— За танцовщиц я желаю по три талана. Ты готов их выкупить, Касим? Нет? Тогда не занимай моё время. У меня ещё много дел.

Толстяк молча сипел, открывал и закрывал рот, глазки у него вращались, пальцы бегали, а люди вокруг перешёптывались и удивлённо качали головами. Альмахаим посмеивался в бороду, но при этом щурился и стрелял взглядом в сторону танцовщиц. Глядя на всё это я не могла понять, много или мало попросил Джастер, потому что жадность и нечестность Касима были налицо.

— Я хочу купить танцовщицу за три талана! — вдруг раздался крик из толпы. — И невольника за три дирха!

Джастер спокойно обернулся на голос.

— Хорошо, забирай. Мирам, возьми плату.

В один миг толпа вокруг пришла в движение. Люди загомонили, поняв, что Ашу Сирай не шутит. «Осы» гарцевали на конях, не давая желающим приблизится к каравану, а их предводитель заметно посерьёзнел.

Через толпу же и в самом деле пробился мужчина в простой одежде. Кулак одной руки он крепко прижимал к груди, а второй расталкивал тех, кто мешал ему пройти.

— Вот! — он вывалился из толпы в нескольких шагах перед Огоньком, протягивая кулак с зажатым в нем кошелём перед собой. — Вот, деньги, господин! Могу ли я забрать?..

— Мирам.

Невольник послушно подошёл к покупателю, и тот высыпал в протянутую ладонь горсть серебра.

— Всё верно, господин. Три талана и три дирха, — Мирам закончил считать, собрал деньги в кошель и поклонился.

— Иди, бери.

Довольный, с улыбкой на всё лицо, покупатель кинулся к танцовщицам. Он уже протянул руки к ближайшей, чтобы снять парн, когда его пригвоздил к месту ледяной голос.

— Или забирай, или не трогай.

— Разве это по закону, Ашу Сирай? — недовольный покупатель оглянулся на толпу, взволнованную необычным торгом, в ожидании поддержки. — Я имею право выбрать…

— И ты выбрал, разве нет? — Джастер усмехнулся так, что вокруг ощутимо повеяло холодом. — Если ты передумал, то забирай свои деньги и уходи.

«Осы», которые до этого о чём-то переговаривались со своим предводителем, пришли в движение. Блеск оружия охранников отрезвил толпу, и недовольные голоса стихли. Хмурый покупатель взял танцовщицу за руку и, не ожидая ничего хорошего, посмотрел в сторону остальных невольников.

— Шальмахази! Иди. Теперь ты принадлежишь этому человеку.

Повинуясь приказу, бывший хозяин каравана выступил из толпы своих приятелей. Покупатель заметно скривился, но спорить не стал и скрылся в толпе вместе с танцовщицей и новым невольником. Толстяк Касим что-то торопливо считал, но я уже поняла, что цена назначена ниже обычной.

Три талана за танцовщицу и талан за взрослого мужчину…

Теперь понятно, почему этот Касим такой жадный. За людей здесь платили золотом.

— Ещё есть желающие? — невозмутимо поинтересовался Джастер.

— Да, Ашу Сирай! — Альмахаим остановился перед ним. — Я готов выкупить танцовщиц и невольников за эту цену, если твоё время и твои дела позволят тебе обождать до утра, чтобы я смог собрать нужную сумму.

— Зачем почтенному Ашу Сираю ждать тебя до утра? — неожиданно вмешался Касим, о котором я успела подзабыть. — Ведь я прямо сейчас готов купить этих невольников за… скажем, десять дирхов, а танцовщиц за два талана с четвертью!

— Я не торгуюсь, Касим, — белая маска едва изогнула бровь. — А те, кто пытается меня обмануть, очень плохо заканчивают.

Толстяк сердито нахмурился, но упускать выгоды не захотел.

— Разве я обманываю тебя, почтенный Ашу Сирай? Я всего лишь сказал, что готов избавить тебя от такой обузы прямо сейчас, хоть и за чуть меньшую цену. Но разве эта малая уступка не стоит твоего драгоценного времени, о мудрейший Ашу Сирай, чья щедрость сравнима с небом?

— Моё время стоит столько, что тебе и не снилось, Касим. Но я вижу, что тебе очень нужны эти люди. Поэтому ты можешь выкупить их прямо сейчас по талану с четвертью за каждого невольника и по четыре талана за каждую танцовщицу. Или ты, как честный и благородный человек, из глубокого уважения ко мне и моему времени желаешь купить этих людей за хорошую цену? Так и быть, я принимаю твоё уважение и уступаю твоей просьбе. Ты можешь забрать каждого мужчину за три талана, а каждую танцовщицу за десять. Это хорошая цена, ведь ты, узнав их достоинства и красоту, сможешь продать их с выгодой для себя.