Надеюсь, Джастер не станет здесь задерживаться дольше необходимого…

Альмахаим о чём-то спорил с толстым человеком в богатой одежде. На голове толстяка красовалась целая башня, накрученная из дорогой ткани и украшенная драгоценным камнем, а толстые пальцы были унизаны перстнями. Мирам стоял, покорно опустив голову, а за ним, в окружении «ос», весь караван.

Многие подходили и интересовались у пленных торговцев, почему они в таком несчастном и измученном виде. «Осы» не мешали разговаривать, но и близко любопытных не подпускали. Бывший хозяин каравана со своими приятелями горько сетовали на несчастную судьбу. Их слушали, сочувственно кивали, но когда речь заходила о выкупе, никто не спешил раскошеливаться. Танцовщицы на мулах тоже вызывали интерес, и многие шли к толстяку узнать о цене, но тот лишь недовольно отмахивался, поглощённый спором с предводителем «ос».

Всё это я сумела разобрать, пока Джастер, остановив Огонька, молча наблюдал за происходящим. Я не понимала, чего он ждал, но тоже молчала, привычно изображая «бездушную».

— Так ты утверждаешь, о досточтимый Альмахаим, сын Садира, что хозяин этого каравана сам Ашу Сирай? Прогневавший Сурта и проклятый в каждом храме?

— Я уже трижды повторил это, о досточтимый Касим, — заметно теряя терпение, ответил предводитель «ос».

— И ты утверждаешь, что сам Ашу Сирай должен явиться сюда, чтобы распорядится судьбой этих несчастных?

— Мне нет дела до судьбы этих ничтожных! Тёмноокий отвернулся от них и предал их жизни в руки тому, чьё имя я уже четырежды назвал тебе за нашу беседу! — Альмахаим гордо вскинул голову, и я поняла, что он уже знает историю пленения и судьбу разбойников. — Воистину, пусть он делает с этими глупцами, что хочет!

Толстяк рассмеялся, его живот под дорогими тканями заходил ходуном.

— Довольно дурачить меня, почтенный Альмахаим! Всем известно, что Ашу Сирай исчез в пустыне много лет назад, и наверняка его кости давно обглоданы шакалами! Даже если он жив, как ты утверждаешь, то он ни за что не явится в Онферин, чтобы Тёмноокий не покарал его за его преступления!

Предводитель «ос» довольно приосанился и гордо усмехнулся.

— Ты настолько давно не покидал своего места, досточтимый Касим, что даже не слышал, что Ашу Сирай уже в Онферине? Многие видели, как он въезжал в ворота и направлялся к храму Тёмноокого!

— Это лживые слухи! — гневно свёл брови толстяк. — А даже если и так, то Тёмноокий покарает его, и ты не увидишь своей награды! Но, так и быть, я окажу тебе милость и куплю этих невольников и мулов с их поклажей по сходной цене, дабы покрыть твои расходы…

— Ашу Сирай дал слово, что в полдень, на этом месте, я получу свои деньги, и я буду его ждать!

— И ты дождался.

Низкий и холодный голос Джастера прозвучал для всех громом среди ясного неба. В одно мгновение взгляды людей обратились на чёрного всадника, и люди шарахнулись в разные стороны, толкаясь и падая. Даже «осы» вздрогнули, но не сбежали, по-прежнему охраняя караван от хлынувшей в разные стороны толпы.

Резко побледневший толстяк молча открывал и закрывал рот, глотая воздух как рыба. Только на лице Альмахаима появилось что-то вроде удовлетворения, хотя и он был поражён внезапным появлением Ашу Сирая не меньше, чем остальные.

— Держи.

В воздухе мелькнул небольшой плотно набитый кошель, и Альмахаим ловко поймал его. В следующий миг он вытряхнул монеты в ладонь, и его брови удивлённо взлетели вверх. Даже мне было ясно, что денег намного больше обещанного.

— Ты ошибся, почтенный Ашу Сирай! Я должен взять у тебя четыре талана, а здесь…

— Ещё по дирху каждому за смелость, и полталана тебе за честность и ум.

Предводитель «ос» довольно ухмыльнулся, пока его люди переглядывались, не веря тому, что слышали, ссыпал золото и серебро обратно в кошель и спрятал его за пояс.

— Я и мои люди рады были исполнить твою просьбу, Ашу Сирай, да благословит небо твою щедрость, — в уважительном жесте он сплёл пальцы перед собой и слегка склонил голову. — Ты всегда сможешь найти меня в Харезме, господин!

Джастер коротко кивнул в ответ.

— В таком случае, пока мы оба в Онферине, я попрошу тебя ещё об одной небольшой услуге. Всего лишь остаться здесь, пока я не закончу свои дела в этом месте. Это не задержит тебя надолго.

Альмахаим оглянулся на своих «ос», довольных и взбудораженных неожиданной наградой, и решительно кивнул.

— Я исполню твою просьбу, Ашу Сирай.

Слушая этот разговор, я невольно вспомнила, как равнодушно Джастер принимал плату в десять «роз» за работу «пса». Интересно, четверть талана это много или это обычная плата для «осы»? Ведь этот Шаль-как-его-там, пожалел по талану для каждого, а предложил по три дирха…

А Джастер не только сказал, что не торгуется, но ещё и щедрую награду дал…

До этого момента я не задумывалась о деньгах, но сейчас вспомнила, что тут свои монеты. Золотые таланы, какие-то дирхи…