— А как я с ним обошёлся? — голос Джастера стал насмешливым. — Был твой преданный, стал мой. Шакалу — шакалья работа.

— Ты его обманул!

На столик с грохотом опустился кубок.

— Разве? — Джастер ничуть не испугался гнева тёмного бога во плоти. — Условие о проклятии соблюдено, он может снять его сам, если захочет.

— Сафар принёс мне в жертву почти две тысячи душ! А ты сказал, что я отвернулся от него!

— А разве нет? Ты же не помог ему сбежать.

— Человек не сможет сбежать от наймаров! А я из-за Завесы могу появиться только в этом храме! Кому, как не тебе, об этом знать?! Ты самовольно перерезал его нить! Ты…

— Хватит!

Грохот удара был такой, что я подпрыгнула на ложе и едва не расплескала кубок с вином. Занавеску сорвало мощным порывом ветра. Пламя светильников затрепетало и погасло, оставляя меня в темноте и полном ошеломлении от услышанного.

Зато в гостиной бушевала гроза.

Джастер, грозный, яростный, стоял, смяв серебряный кубок, как листок пергамента. Вокруг него плясали языки тёмного пламени, и весь его вид говорил о том, что он готов к битве. Напротив него, так же грозно и непоколебимо стоял сам Тёмноокий в человеческом обличье. Тёмные глаза метали искры, кулаки были сжаты, гриву длинных чёрных волос и багровые одежды раздувало порывами ветра.

— Мне плевать, сколько душ он принёс тебе в жертву! — прорычал Джастер. — Мне плевать, что он был твоим преданным! Этот мерзавец явился в мой город и устроил там своё логово! Он прикрывался моим именем, чтобы делать свои грязные дела! Да и демоны бы с этим, но он посмел взять то, что принадлежит мне! Ты думал, что я это ему с рук спущу?! Да пусть благодарит всех богов, что его мерзкая душа вообще уцелела!

Тёмный бог заскрипел зубами, явно собираясь что-то сказать, но перед его лицом предупреждающе появился кулак со смятым кубком, призывая к молчанию, потому что Джастер ещё не закончил. Тёмное пламя гнева полыхало вокруг него.

Он, в самом деле, был способен дерзить даже богам.

— Мы заключили договор, Сурт! Ты не мешаешь мне, а я не мешаю тебе! Всё, что мне было нужно — никаких людей возле Тропы Магов! Я столько времени и сил угрохал, чтобы люди держались от Локашана как можно дальше! От тебя требовалось только поддерживать этот страх! Но что я увидел, когда пришёл туда?! Банду грабителей с караваном из наложниц и невольников, которые вели себя в моём городе как хозяева! Так ты соблюдаешь наш договор, о Владыка Нитей Жизни?! Не смог внушить своему преданному даже толику страха, чтобы он не совал свою поганую морду, куда его не просят?! А теперь обижаешься, что мне пришлось напомнить, кто в Локашане хозяин, и поставить всех на место?! Или надо было устроить там некрополь, как твой любимый Ёзеф тогда в Онферине?!

— Ты забываешься, Ашу Сирай!

На потемневшего от гнева Сурта было страшно смотреть. Сам воздух вокруг него загустел и стал тёмным, словно гость поглощал свет.

— Я?! Забываюсь?! Да неужели?!

— Ёзеф сделал это с моего благословения и по моей воле! Он предан мне всей душой! Не смей сравнивать себя с ним! Я благодарен за твой щедрый дар, и только потому стерпел твою наглость в моём храме, но сейчас не смей дерзить мне, Айя Ка! Ты всегда идёшь на поводу собственной прихоти, не думая о последствиях! Или ты уже забыл, к чему это привело?!

— А ты забыл, за что меня так назвали, о Тёмноокий Сурт?! Хочешь, напомню?!

Великие боги… А я-то, глупая, после того, что было в храме, уже решила, что слухи про гнев Тёмноокого на Ашу Сирая — просто слухи…

Да ещё чуть-чуть — и они сцепятся между собой, как звери! Они же убить друг друга готовы!

Шанак, Датри, помогите! Остановите их! Остановите Джастера!

Матушка, пожалуйста, помоги!

В следующий миг на меня вдруг снизошло и затопило с головой чувство огромной и могучей силы. Подчиняясь её божественной воле, я встала и вышла из темноты спальни в проём, перешагнув сорванную занавеску.

И вместе со мной, впереди меня в комнату словно хлынуло само море.

— Довольно, Сурт! Остановись, Ашу Сирай! Ты ещё не исполнил свою клятву!

Эти слова, сказанные не мной, а самой Датри, оказались подобны ледяной волне, внезапно накрывшей обоих спорщиков.

Джастер вздрогнул, изумлённо оглянулся на меня, встряхнул головой и посмотрел на смятый кубок в руке. Чёрное пламя опало и исчезло, словно ничего не было. Он устало отвернулся и опустил голову, как уже было однажды, после Пеггивиля…

Тёмноокий же смотрел на меня и сквозь меня с таким неописуемым изумлением, что в своём обычном состоянии я бы от страха не знала, куда спрятаться от его внимания.

Но сейчас сама Датри, Мать Мира, решившая откликнуться на мой зов, непреклонно смотрела моими глазами, была мной, её сила наполняла меня, и тёмный бог, хмурясь и стиснув челюсти, молча кивнул и отвёл взгляд.

Едва стало ясно, что продолжения ссоры не будет, сила Датри схлынула, оставляя ошеломлённую и испуганную меня вместе с двумя хмурыми и недовольными мужчинами.