Шрифт:
Я видела бесконечные просторы, поросшие высокой травой, и бескрайние песчаные холмы, которые текли под ветром, словно волны. Видела море и корабли, снежные горы и плодородные долины. Леса, полные удивительных растений, ярких цветов и незнакомых животных, проплывали перед моими глазами. Я видела огромные каменные города, чья красота поражала воображение, и видела шатры из звериных шкур. Видела величественные храмы и скромные алтари, великолепные статуи и грубых деревянных божков, чьи лица были едва намечены ударами топора. Видела пожары, разруху, смерть, разрушение. Видела колесницы, запряжённые прекрасными лошадьми, огромные залы, полные книг и свитков, корабли под разноцветными парусами. И везде были люди. Сотни, тысячи людей из разных неведомых стран проплывали перед моим внутренним взором, и я не понимала, то ли сплю, то ли грежу наяву, окончательно опьянев от вина и впечатлённая когда-то услышанными сказками и историями Шута. Но меня увлекали эти видения, и я смотрела, как они проплывают мимо меня, словно листья в реке, смотрела, не думая ни о чём, чувствуя себя крохотной былинкой, которую невидимый ветер несёт сквозь года и столетия…
В какой-то момент мне привиделось, что двое высоких мужчин, в багровом и золотом, подошли ко мне. Я не видела их лиц, только цвета одежд и мощь двух сил, таких разных и в то же время в чём-то очень похожих…
— Ты уверен? — с сомнением в густом голосе спросил один у другого. — Ты же…
— Это — Игра, — негромко и устало ответил второй. — То, что началось очень давно, теперь, наконец, близится к своему завершению. Скоро, очень скоро, всё встанет на свои места. Я уверен.
Игра? Очень скоро всё закончится? Великие боги, о чём это они?
— Моё благословение с тобой, Говорящая с Матерью, — после короткого молчания произнёс один, поднеся ладонь к моей голове и едва касаясь волос. — Твоя нить будет крепка и длинна, насколько это дано людям. Она будет сиять в полотне жизни узором чистого золота, и память о ней не потускнеет в веках. Да будет так.
— И так будет, — сказал второй, опуская на мои плечи чёрный шелковистый плащ, словно сотканный из тьмы и сияния. — Благодарю, Сын Ночи. Спи, Янига. Не нужно тебе это помнить.
Тёплое и лёгкое дыхание едва уловимо коснулось моего лба, и звёздное небо окутало меня. Звёзды были везде: они окружали меня, но я не падала, а бездумно парила в этом бесконечном небе, любуясь таинственным звёздным мерцанием, пока невидимые ладони не подхватили меня и не убаюкали, растворяя в темноте все видения.
40. Бахира
Утро выдалось тёплым и солнечным. Я потянулась, поворачиваясь с боку на бок, и уткнулась лицом в чёрную ткань.
Джастер спал рядом, в одежде, белая маска лежала на краю ложа. Я же была укрыта его плащом и тоже одета.
Значит… значит вчера ничего не было? Но почему? У него же было хорошее настроение…
— Что тебе не спится, ведьма? — негромко пробормотал Джастер, не открывая глаз. — Солнце едва встало…
— Почему ты в одежде? — спросила я, подбираясь к нему под бок и устраиваясь на плече.
Горячий. Сильный. Такой… родной. Великие боги, как мне этого не хватало…
— Пить надо меньше, — буркнул он, обнимая меня и по-прежнему не открывая глаз.
Пить? А мы вчера пили? Не помню… Или… помню? Кажется, это было очень вкусное вино…
— Джастер…
— Янига, дай поспать. У меня голова просто раскалывается…
Он закрыл лицо согнутой рукой и я не стала его тревожить дальше. В конце концов, вчера был длинный и сложный день. Это я отсыпалась полдня, а он делами занимался. И сегодня тоже дел много: невольников продать, на базаре мне новую одежду найти…
И вообще, когда он отдохнувший и не голодный, то заметно добрее и разговорчивее. Вон сколько всего интересного вчера рассказал и про этого самого Ёзефа и его помощника… Жаль только, что про разговор с Суртом ничего не пояснил…
Давно знакомы… Интересно, сколько лет это — «давно»? Толстяк на рынке и Сафар говорили, что Ашу Сирай пропал в пустыне много лет назад. Значит, с Ёзефом они знакомы ещё дольше… Сколько же Джастеру лет на самом деле? Почему он иногда выглядит юношей, а иногда взрослым мужчиной? Не от одежды и бороды же это зависит?
Я покосилась на Джастера, но он уже спал, закрыв лицо рукой. Сомкнутые губы отражали глубокую усталость, только уголок иногда нервно подрагивал. И ни следа щетины на щеках и подбородке…
«Не хочу и не растёт», да?
А вот шрама на мочке уха не рассмотреть: всё скрыто под пшеничными прядями и полусогнутыми пальцами…
Интересно, что такое «пустыня»? О какой войне упомянул Джастер в храме? Почему его кровь была… другой? Почему Тёмноокий смеялся, когда Джастер сказал, что хочет поговорить по-человечески? Что значит «демонолог»?
И почему Сурт спустил Джастеру с рук все его выходки?
Зато, кажется, теперь я понимала, почему Ашу Сирай прячет лицо за маской. Шут менял занятия и прозвища вместе с одеждой, легко и просто. Слуга, наёмник, господин, бродячий шут и трубадур, «пёс», управляющий, «взывающий к Тёмноокому»… Джастер, Шут, Ашу Сирай, Айя Ка, Безликий…