Удобно… С дверями бы так легко подглядывать и подслушивать не получилось.

— Вещи господина.

Двери открылись, и в комнату с поклоном вошёл один из невольников. Он заметно дрожал, но принёс всю нашу поклажу, навьюченную на лошадей. Я не могла понять: Мирам это или кто-то другой. Тёмнокожие, полуголые и бритые, невольники все были для меня на одно лицо.

— Оставь здесь. — Шут полулежал на лавке, опираясь на подушки. — Где мой ужин?

— Сейчас принесут, господин, — дрогнувшим голосом ответил невольник и снова низко поклонился, сложив вещи перед возвышением.

— Приведите ко мне всех женщин. Немедленно.

Новый поклон и невольник, пятясь, вышел из комнаты.

Хотя я очень устала и переволновалась, у меня язык чесался выглянуть и спросить Джастера, что происходит. Что это за город, почему он так взъярился на Сафара, что он поднял с пола, почему называет этот дом и город своими, зачем ему эти женщины…

Но глядя на хмурую маску, я прикусила язык и затаилась в ожидании.

Гроза миновала, но Джастер ещё не успокоился. И случайно рассердить его сейчас хотелось меньше всего на свете.

Дважды он прощал мои глупости.

Третьего раза не будет.

Женщины не заставили себя ждать. Я не успела бы сосчитать до десяти, как за дверью снова раздались шаги, на этот раз многочисленные, и дверь распахнулась, пропуская целую толпу местных красавиц в разноцветных нарядных парнах. Их приход сопровождался тихим мелодичным перезвоном.

Под мрачным взглядом маски женщины сбились испуганной стайкой возле входа, стараясь спрятаться друг за другом.

— Ужин для господина.

Голос невольника заставил женщин прыснуть по обе стороны от двери. Двое невольников, склонившись, поставили перед возвышением невысокий столик, а на него несколько полных блюд и кувшин. Один из невольников наполнил из кувшина кубок и, не разгибая спины, подал Шуту. Второй в это время отошёл к дверям и сел возле них на колени, ожидая новых приказов.

Джастер поднёс кубок к губам и неторопливо выпил.

— Ещё вина.

Пока невольник снова наполнял кубок, Шут поднял руку и сделал замысловатый жест.

Замершие в испуге женщины заволновались и пришли в движение. Это было похоже на вдруг ожившие цветы. Их парны, яркие и нарядные, зашелестели, как листва на ветру. Я не знала, что означал жест, но судя по всему, делать то, что приказал таким способом Джастер, женщины не хотели или боялись.

— Я жду. Или мне научить вас выполнять приказы? — к холоду в голосе добавилось раздражение, и женщины заметно вздрогнули.

Переглядываясь, они выстроились полукругом в нескольких шагах перед возвышением и начали снимать парны.

Когда яркие одеяния упали на ковры, я поняла, что Сафар не соврал про красоту этих женщин. Конечно, они не были похожи на меня или Холиссу, но тоже оказались очень привлекательными.

Тонкие и гибкие, они были одеты в такую же бесстыдную одежду, как у меня. Жёлтые, голубые, розовые и алые наряды, сверкающие вышивкой с камнями и бусинами, ярко оттеняли очень смуглую гладкую кожу и длинные чёрные волосы, заплетённые во множество тонких косичек, на концах которых красовались яркие ленточки и крохотные колокольчики. Щиколотки и запястья украшало множество тонких браслетов. На шеях — ожерелья из серебристых круглых монеток. Густые чёрные брови вразлёт и пушистые ресницы подчёркивали необычный длинный разрез тёмных глаз, подведённых яркими красками.

Если тут все женщины такое носят, понятно, почему он бы смотрел и смотрел… Да и не только смотрел.

Девушки — а они все были не старше меня, испуганно кусали губы и опускали глаза, боясь взглянуть на того, кто медленно и неторопливо потягивал вино.

Очень красиво и соблазнительно, да?.. Неужели… неужели он для этого их позвал?

Только вот вопреки моим горьким мыслям, белая маска не выражала ничего.

— Вы танцовщицы?

Девушки переглянулись и дружно кивнули. Джастер поставил кубок на столик и сел, подобрав ноги под себя.

— Кто из вас умеет танцевать «Пчёлку»?

Даже в неверном свете огня я увидела, как потемнели от румянца нежные щёки красавиц.

— Ни… никто, господин, — испуганно ответила одна из девушек, не поднимая глаз. — Пощадите…

— Жаль. — Джастер заглянул в кувшин, вылил остатки вина в кубок и, не глядя, протянул его невольнику. Тот с поклоном забрал пустой сосуд и торопливо скрылся за дверью.

— Одевайтесь. Вы мне не нужны.

Шут снова вытянулся на скамье, задумчиво взбалтывая вино в кубке и не обращая внимания на девушек, взволнованных таким ответом.