Мы так и не спали, дождались утра и забрали ее. Через несколько часов доехали до ближайшей деревни, где был постоялый двор. Ребекка приходила несколько раз в себя, и нам удалось ее напоить.

Мы сняли комнаты, и Кастель сказал, что будет рядом с Ребеккой и поможет ей. Я верила, что теперь все плохое для Ребекки позади. Она слаба, но жива и теперь у нее впереди целая жизнь. И я верила, что она обязательно встретит свою любовью, и та излечит ее раны.

Горден снял для нас две комнаты, и я так сильно хотела спать, что уже клевала носом. Мы поели в моем номере, нам принесли лепешки, сыр и мясо. Когда Горден стал собираться уходить к себе, я вдруг выпалила, сама от себя не ожидая:

— Горден, останься со мной, пожалуйста. — Он посмотрел на меня внимательно. — Мне очень страшно. Я не хочу сейчас быть одна. — Я очень надеялась, что он не поймет меня превратно. Верховный молча кивнул.

Я, не переодеваясь, легла на кровать и закуталась в одеяло. Горден снял куртку и повесил на спинку стула.

— Как ты думаешь, я правильно поступила с Ребеккой? — спросила я, пока Горден снимал ботинки.

— Не беспокойся, я тебя защищу, если ты все же сделала неправильный выбор для Бекки, — полуиронично ответил Горден.

— Ты понимаешь, она действительно любила мужчину больше жизни. Но это очень тяжело и страшно не получить взаимность!

Я приподнялась на кровати, и прижалась к спинке, обхватив себя руками. Горден подошел ко мне и сел рядом.

— У нее все будет хорошо, — Горден взял мою руку и нежно погладил, от чего у меня по венам прошлась теплая волна и словно оттаяло все во мне, весна пришла и птицы в душе запели радостно.

— А что бы ты выбрал? Любовь, даже безответную, но пару лет жизни. Или долгую жизнь без любви? — я всматривалась в лицо мага, ища в нем для себя важный ответ.

Горден молчал и гладил мое запястье, а потом произнес.

— Любовь. Я бы выбрал любовь, — и поцеловал меня в губы так щемяще нежно, что мое сердце встрепенулось, полетело птахой к нему, к огню его души, такому теплому и умиротворяющему, дарующему спокойствие и любовь.

Я чувствовала, как любовь заполняет каждую клеточку моего тела, души и поливает элексиром счастья мое сердце. Я осознала, что безумно люблю Гордена, и не хочу быть ни минуты без него, моя жизнь принадлежит теперь только ему.

— Спи, моя ведьмочка, — он погладил меня по щеке.

Моя голова покоилась на его груди, а он перебирал прядки моих волос.

— Ты не оставишь меня? — прошептала я, уткнувшись в его грудь и боясь поднять глаза на мага.

— Никогда, — ответил он.

А у меня огонь вспыхнул внутри, и надежда воспарила в небо белым лебедем. Сверкая яркими красками, светилась вера в наше с Горденом совместное будущее.

***

Окна в комнате были наглухо зашторены, лишь тускло мерцали светляки под потолком. В воздухе витал запах лекарственных настоек. Я стояла возле кровати Ребекки. Нам сообщили, что она, наконец, пришла в себя. Я решила, что мне нужно обязательно с ней объясниться.

Ребекка лежала на кровати, ее лицо осунулось, глаза провалились и черные круги залегли под ними. Она как-то разом вся похудела и как будто все краски жизни из нее ушли. Ее ресницы затрепетали и, открыв глаза, она прищурилась, ей было больно смотреть. Мне было страшно ей сказать о выборе, что мы сделали за нее. Но я должна с ней поговорить и рассказать все как было. И я это сделала, поведала ей.

— Ребекка, прости меня, что я так поступила. Что всем рассказала о твоих чувствах к мужчине. И прости, что пришлось за тебя сделать выбор.

Она безучастно посмотрела на меня.

— Я не обижаюсь. Наверное, я бы поступила точно так же на твоем месте.

Я подошла ближе к ней, рассматривая ее потухшие глаза. Как будто из них ушло что-то…

— Это же не конец, Ребекка. Я верю, что у тебя в жизни обязательно появится достойный мужчина, с которым возникнут обоюдные чувства. У тебя целая жизнь впереди! — пыталась подбодрить ее.

Она бесцветным голосом ответила:

— Возможно, все так и будет.

Мне не нравился ее настрой, как будто она от меня отмахнулась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила тихо, присев на краешек ее кровати. Ребекка посмотрела на деревянную стену отсутствующим взором, и, положив руку на грудь, сказала:

— Вот здесь всегда была боль. Болела душа, болело сердце по моему любимому, который никогда не мог быть со мной, а теперь там пусто… Будто дыра образовалась, — Ребекка потерла середину груди и будто бы прислушалась к чему-то внутри себя. — Я абсолютно ничего не чувствую. Ну, может быть даже это и к лучшему. — И она больше не сказала ни слова.