Через пару минут к нам подошел мужчина, лет пятидесяти на вид, в его кудрявых черных, словно безлунная ночь волосах, серебрились нити седины, на широком лице выделялся толстый нос и полные обветренные губы.

— Маг, мы пойдем тебе навстречу, но имей в виду, что наш уговор должен быть в силе, — произнес хриплым голосом мужчина, как я поняла, их глава.

— Я тебе даю слово Верховного, — ответил Горден.

Мужчины молча кивнули друг другу. Горден взял меня за руку, и мы пошли к шатру, где скрылись Кастель и Ребекка.

В лагере пахло жаренной птицей, готовящейся на углях и духом свободы, таким, какой бывает только теплыми летними ночами, под открытым небом и на бескрайних просторах.

Отодвинув полог, мы вошли в шатер. На циновке возле костра лежала мертвенно-бледная Ребекка. Мне показалась — она мертва. Перед ней склонилась женщина, лет шестидесяти, с заплетенными во множество косичек волосами и с длинными серьгами, украшенными бусинами и перьями. На ней была надета широкая красная юбка, украшенная затейливой вышивкой, и черная рубашка с широкими рукавами. На руках блестели многочисленные браслеты, которые издавали мелодичный звук при каждом ее движении.

Женщина водила руками над Ребеккой, а ее ладошки искрились и испускали серебряный свет. Видимо, это была местная жрица или знахарка. Я встала в сторонке, стараясь даже не дышать, чтобы не мешать женщине. А Горден вместе с Костелем сели ближе.

Знахарка долго ничего не говорила, просто делала пассы руками, а потом что-то прошептала, хлопнула посередине груди Ребекки, и та выгнулась. Из нее вылетела темная субстанция, которая закачалась в полуметре над ней и замерла.

— Ты что делаешь, старая? — выкрикнул Горден и подался вперед, вытянув руки. А та, щурясь, произнесла низким скрипучим голосом:

— Умирает ваша девушка. Я думаю, ты и так знаешь, мало что ей может помочь.

— Так ты сделаешь что-нибудь или нет? — грозно произнес Горден.

Я захотела как-то смягчить ситуацию и шагнула вперед, присев рядом с Кастелем.

— Прошу вас, пожалуйста, если вы можете как-то помочь Ребекке или что-то сделать, помогите!

Старуха долго глядела на пламя костра ясными голубыми глазами, а потом протянула к нему ладони, как будто бы отогревая озябшие кости и заговорила:

— Есть способ помочь ей. Но вы знаете, что у нас древняя религия, и служим мы иным богам. А они за чудеса требуют высокую плату. Но и дают взамен многое, — старуха сделала паузу и подкинула каких-то трав в костер, от чего в шатре разлился терпкий аромат.

— За сделку с богами нужно заплатить. Я могу провести тропою смерти ту, которая умирает и могу попробовать ее вернуть, но я не гарантирую, что ее отпустят. Остались считаные минуты до невозврата души. И еще… Последствия могут быть плохими для нее.

Горден скрестил руки на груди и тяжело взглянул на колдунью.

— Давайте попробуем! — высказался Кастель. — А какие последствия могут быть для Ребекки?

— Откупиться от смерти можно, только дав ей остатки жизни.

— Что это значит? — глухо спросил Горден.

Колдунья качнула головой, ее движение отозвалось мелодичным звуком браслетов.

— Ребекке будет дано прожить еще лет пять максимум. Но зато она выживет сейчас. Но есть побочный эффект — она уже ходила по грани и почти за нее переступила, поэтому она будет видеть очень многое. Сущностей, которые скрываются от нас. Страшных существ, способных свести с ума любого. Поэтому предсказать, как отреагирует ваша девушка и уцелеет ли ее разум, не могу.

Горден потирал подбородок, а Кастель угрюмо взирал на огонь. Они напряженно думали, старались принять правильное решение. Был большой риск, конечно, но все равно надо было хоть что-то пробовать! Это же жизнь! Она ценна любая.

И вдруг колдунья заговорила:

— Но можно сделать все по-другому. Есть еще то, что мы можем предложить богам на откуп.

— Что? — влезла я. Колдунья хмыкнула и сказала:

— Можем отдать самое ценное, что у нас есть в жизни.

Горден нахмурился, а Кастель удивленно приподнял одну бровь, видимо, пытаясь понять, о чем она говорила. А я, похоже, поняла, о чем… И тут же в этом убедилась

— О, — хитро заулыбалась женщина, — вы не понимаете, что важно в жизни, да? А ведь есть самая сильное чувство, что лежит в основе всего бытия, самое ценное и то, что может получить не каждый. Любовь!

Кастель хмыкнул, а Горден покосился на Ребекку. А я осторожно спросила у колдуньи:

— То есть можно в откуп за жизнь отдать любовь?

— Да, — кивнула колдунья. — Ей нужно будет отдать всю любовь, что есть в ней.

Я вспомнила разговор с Ребеккой о том, как она безответно любила мужчину. Он никогда не принадлежал ей и не будет принадлежать. В ее сердце — дыра, заполненная лишь беспросветной тоской. Я не думаю, что она сказала мне неправду перед лицом смерти. И я решилась сказать: