Зеленин специально заказал подрядчикам громадное панорамное окно в кабинете, выходящее внутрь его клуба, чтобы можно было видеть, что там происходит. Теперь уже начал жалеть. Окно это ещё здоровое, круглое. На него жалюзи не повесишь. Даже занавески не присобачишь толком. А если закрасить — снаружи некрасиво будет смотреться. Поэтому он, конечно, периодически подходил полюбоваться на своё детище, которое приносило какие-то адские доходы, но вместо гордости Зеленина пронимало отвращение. Но дядя Саша был умным, он знал — за такие бабки можно и потерпеть. Авторитеты, которые были в чести, когда он только начинал, уже червей кормят, потому что не успели под новое время перестроиться… А он стоит у себя в роскошном кабинете, смотрит на молодняк, который только за вход по два косаря платит (это ещё без товара), и, как старая бабка, думает, что они все тут — наркоманы и проститутки.

— Ничего не как старая бабка, хайло своё заткни. И вообще, у нас с тобой уговор. Хочешь что-то сказать — говори прямо, а мысли мне нашёптывать не смей.

— Да я же в шутку, ты чего. Смешно же: сам построил этот вертеп, можно сказать, моими руками, а теперь ему ещё и не нравится что-то. Ты ещё скажи, что душа болит.

— Даже если и болит, это меня больше не колышет. Теперь мои душевные терзания — это твоя головная боль, шеф.

— Ну… Это да. Я сейчас по своим делам свинчу. К тебе когда новый кандидат на собеседование придёт? Не хочу веселье пропускать.

— Через полчаса должен. Я тебя призову, если что.

— Ну давай.

Мыслям в голове тут же стало просторно, будто Зеленин до этого стоял посреди людного вокзала: отовсюду доносились обрывки фраз, гудки поездов и объявления по громкоговорителю, и вдруг шум смолк, хотя за тонким стеклом продолжали ухать басы. Внезапно захотелось убежать отсюда, обнять внуков (если бы они у него были), а потом купить на базаре пряжу, повязать на голову платочек, сидеть вот так на лавке и вязать, вязать… И просидеть так до конца своих дней, вместе с другими ба…

— Шеф, заманал.

— Всё, больше не буду.

И захохотал так, что у Зеленина уши заложило.

Мордоворот-охранник заметил перемену в лице у патрона и сразу достал из кармана фляжку:

— Дядь Саш, будете?

— Да, Борь, от души.

Зеленин понятия не имел, что Боря там с джином мешает, но после двух-трёх глотков всегда отпускало.

«Ключ к очищению последствий одержимости — равное сочетание элементов. Возьмите одну часть сушёного земляного червя, одну часть перетёртых стрекоз, одну часть ферментированных молок и одну часть толчёного кремня. Если высшим силам будет угодно, тинктура на этой смеси поможет…»

«Книга Заплат»

Зеленину стало хорошо, и в этот раз он точно знал, что ему хорошо на самом деле, а не потому что кто-то насы-лает на него искусственное блаженство, чтобы у эффективного сосуда крыша не поехала раньше времени.

— Борь, — Зеленин подозвал к себе охранника. — Вот вас ведь ко мне шеф приставил. Так чего ты мне мозги-то прочищать помогаешь?

— Ну так, дядь Саш… Вы к нам по-человечески, и мы к Вам, ну… по-своему. Или Вы думаете, мы там совсем конченные, что ли?

— Да нет, конечно. Понятия какие-то должны быть. Иначе все друг другу глотки перегрызут — и всё, конец. Короче, спасибо. Сегодня можете пораньше уйти. Сейчас Игорёк придёт, мы его испытаем — и давайте по домам.

Охранник широко улыбнулся и показал большой палец.

— А, Борь, и это… дурацкий вопрос. Но чисто интересно — у шефа не спросишь, он на смех подымет. У вас там это… есть что-то типа зоны?

— У нас Яма есть, дядь Саш. Кто спёкся — попадает туда. Выберешься по головам, притом что тебя все назад тащат, — живи дальше. Ну, или там гнить будешь.

— Ну да, что-то типа зоны. Принцип такой же.

В двери кабинета Зеленина постучали.

— Заходи.

Зеленин на секунду закрыл глаза, а когда открыл, взгляд его был уже немного другим.

— Этого, что ли, собеседовать будем? Что, думаешь, он сдюжит? Вроде хилый какой-то…

— Может, и хилый, но дурь толкать умеет. Он из моих ребят первый придумал спортивные школы снабжать: там нагрузки будь здоров, а тут приходит человечек и говорит: «Хочешь расслабиться?» И там, оказалось, много кто хочет.

— Ну, значит, мозги есть. Полезно. Посмотрим, в общем. Давай, рули сам. Я просто посмотрю.

Парень в белом пиджаке и пёстрой рубашке, расстёгнутой так, чтобы было видно тяжёлую золотую цепь, коснулся солнцезащитных очков — думал снять их, а потом решил, что надо себя крутым показать, а в тёмных очках, понятное дело, ты круче, чем без.

— Здравствуйте, дядя Саша. Вызывали?

— А то, — кивнул Зеленин. — Ты, Игорёк, хорошо работаешь. Продаёшь больше остальных, не крысишь. Я же всё подмечаю. А верных и полезных людей надо награждать. И повышать по службе.